Сердца и медведь - Сергей Котов

Я не стал отстраняться или закрываться ладонью, наоборот — постарался ответить на её взгляд, по ту сторону света.

Потом она опустила фонарик, а через секунду, до того, как зрение снова адаптировалось к полумраку, я почувствовал, что она совсем рядом. Она обхватила меня руками и крепко обняла. Я погладил её по спине, чувствуя ладонями её прерывистое дыхание.

— Я же говорил, — снова мешался Дэтхин, — они нас не убьют.

Лаолян глубоко вздохнул.

— Не уверен, что смогу всё организовать… — тихо сказал он.

— Мы справимся, — ответил Игорь Сергеевич.

А я только через пару секунд сообразил, что он сделал это на китайском.

В этот момент где-то в глубине огромной заброшенной конструкции снова что-то глухо ухнуло и застонало.

— Надо бежать, — сказал Игорь Сергеевич, — не мешкаем.

— Сейчас, вещи за… — начал было Денис, но осёкся, встретившись взглядом с контролёром.

Он молча взял за руку Сяоюнь.

А потом мы все побежали, ловко, будто заранее отрепетировали, выстроившись в цепочку по двое.

Ночное небо светилось отражением городского зарева. Мелко моросило, но было жарко. Я с неудовольствием ощущал, как мокрая майка прилипает к телу. Бежать было тяжеловато, мешала влажность, никак не удавалось вдохнуть достаточно глубоко, чтобы насытиться кислородом хоть на мгновение.

Впереди маячила спина Михаила. Рядом сопела Оля. Видно, ей тоже приходилось несладко. Хорошо хоть вещи оставили.

Земля продолжала периодически гудеть под ногами, пока мы бежали по заброшенной территории бывшей стройки. Возле самого забора я услышал за спиной грохот. Оглянувшись, обнаружил, что обрушилась одна из недостроенных башенок, справа от главного входа.

Ещё метров двести мы бежали до знакомой прорехи в ограде, через которую когда-то попали на территорию. Вот и открытое пространство. Дорога в промзоне, которая за поворотом упирается в широкое шоссе. Машин не видно. Я думал, что хотя бы здесь мы остановимся передохнуть — но нет, контролёр продолжал бежать вперёд, периодически оглядываясь.

Я беспокоился за детей. И за Дениса. Но, видимо, напрасно: оглянувшись, я обнаружил, что он без видимых усилий держит вполне бодрый темп, умудряясь не расцеплять руки с Сяоюнь, которая тоже была молодцом.

Рывок по дороге среди заборов промзоны. И остановка возле большой эстакады, где начинался подъём на автостраду.

— Сколько? — спросил Игорь Сергеевич, обращаясь к Степану.

Навигатор посмотрел на наручный хронометр и ответил:

— Минута десять.

— Нормально. Пока посмотрим на реакцию.

Я не сразу понял, о чём они говорят. Поймал вопросительный взгляд Оли и пожал плечами в ответ. А потом до нас донёсся «Бах!» со стороны заброшки.

— Система уничтожения, — догадался я. — Аппарат, на котором мы попали туда.

— Вы… пришли по морю? — удивилась Ольга.

Я не ответил: контролёр снова побежал вперёд, по подъёму на эстакаду, и нам ничего не оставалось, как следовать за ним.

Поднявшись на пару десятков метров, Игорь Сергеевич не стал выбегать на главную эстакаду. Вместо этого он перемахнул бетонный бортик и оказался на решетчатой служебной конструкции, которая тянулась по всей длине сооружения, под дорожным полотном, насколько я мог разглядеть. Тут было довольно высоко, и смотреть вниз через решетчатую поверхность было жутковато. Я опять начал беспокоиться за детей, но те, кажется, только наслаждались высотной пробежкой как новым аттракционом.

И всё же тем передвижения пришлось снизить, а потом и вовсе перейти на шаг. Металлическая конструкция довольно сильно грохотала. А минут через десять бега один из пролётов и вовсе со звонким «дзень» отвалился из отправился вниз. К счастью, это произошло уже после того, как мы пробежали.

Мы шли быстрым шагом над промышленным районом, под нами плыли склады, площадки со старой техникой, свалки металлолома. Я старался не думать о том, что нас кто-то может увидеть.

Наконец, эстакада начала медленно снижаться. Мы прошли над нешироким ручьём и служебный ход упёрся в бетонную опору. Вниз вела металлическая лестница из ржавых скоб, неприятно напомнившую мне ту, по которой мы лазали в доке.

Внизу, у основания насыпи, контролёр остановился. Достал из кармана смартфон и что-то долго разглядывал на экране, поворачивая пальцами изображение.

— Ещё три километра, — наконец, сказал он. — За автострадой поле для гольфа, его надо обойти по краю пруда. Дальше двигаемся тихо.

Закрывая лица, мы прошли по пустому пешеходному переходу над автострадой. Машин было на удивление мало — обычно тут, насколько я помнил, даже в ночной час движение довольно плотное.

Мы успели добраться до ограды гольф-клуба, о котором говорил контролёр.

Всё случилось очень быстро, и совсем не так, как это показывают в кино. Не было никаких драматических сцен, направленных нам в лица стволов и грозных приказов.

Просто в одно мгновение вспыхнул ослепляющий свет прожекторов. Я закрыл лицо руками. Рядом слышалась какая-то возня. Закричал Лаолян. Я попытался дёрнутся, но обнаружил, что не могу пошевелить конечностями.

Когда глаза немного адаптировались к яркому свету, я приоткрыл веки. Моё тело покрывала какая-то липкая фигня, похожая на штуковину из фильма про чужих. Рядом, на бетонной дорожке, валялись мужики с подлодки. Включая контролёра. На каждом сидело по пятеро парней в чёрных комбинезонах. Кажется, Игорь Сергеевич что-то хотел мне сказать, но его рот был плотно закрыт пятерной одного из нападавших.

Дети были в такой же липкой «смирительной рубашке», что и я сам. Ольгу держала Юймэй собственной персоной. А вот Дениса нигде не было видно.

— Спокойно, — сказала Юймэй на русском, и тут же повторила на родном языке, — пришло время поговорить. Спокойно.

Мы сидели внутри большого чёрного автобуса с непроницаемыми для света окнами. Тут было довольно уютно: дорогая мягкая мебель, столики, чуть дальше — рабочее пространство с офисными столами и мониторами. Там сидели люди, о чём-то тихо переговариваясь.

Детишки сидели в дальнем конце салона и глядели какую-то местную передачу для ребят на большом экране. Их освободили и успели накормить. Впрочем, освободили всех, кроме меня. Я по-прежнему выше пояса был заляпан липкой мерзостью, которая, однако же, каким-то чудом не приставала к мебели и другим предметам интерьера.

Юймэй и Игорь Сергеевич сидели друг напротив друга, за столиком, через проход от меня.

— Вы не сможете это и дальше утаивать. А, когда наши выяснят, что вы разделались с нами, последствия будут очень тяжелыми, — говорил контролёр.

Юймэй вздохнула. До сих пор она не произнесла ни слова о деле — только попросила ассистента принести чаю и распорядилась насчёт детей.

Я же ломал голову о том, где может быть Денис и что он задумал. Даже пытался взглядом пообщаться с Олей на этот счёт, но, очевидно, возможности невербальной коммуникации даже между близкими людьми несколько преувеличены. Она только шевелила бровями и чуть хмурилась.

— Да уж… — неожиданно согласилась Юймэй, — теперь это совершенно точно не скроешь.

Игорь Сергеевич промолчал.

— Мы начинаем эвакуацию агломерации. По крайней мере в радиусе двадцати километров. Возможно, тогда жертвы не будут такими большими, — продолжала она. — Специалисты говорят, что у нас ещё есть часов двенадцать. Если повезёт.

— Двенадцать часов до чего? — тихо, сквозь сжатые челюсти, спросил контролёр.

— А то вы не поняли, — сказала Юймэй; её улыбка выглядела удивительно неуместной с учётом ситуации. — Неконтролируемый прорыв с поглощением энергии. Мы, конечно, постараемся купировать распространение ядерным зарядом. И, скорее всего, у нас получится. Но масштаб разрушений…

В этот момент ассистент принёс чай. Юймэй кивнула ему, сделала глоток и снова повернулась к Игорю Сергеевичу.

— Эй! — я решил вмешаться. Сидеть внутри этого кокона было не слишком комфортно. Как назло, начинал сильно чесаться нос. — А можно меня из этой штуковины достать?

Юймэй посмотрела на меня так, будто впервые увидела. Но всё-таки ответила, мягким, вкрадчивым голосом:

— Вашей жизни ничего не угрожает. Подождите, пока мы найдём приемлемую конфигурацию безопасности.

— Я скоро умру от зуда в носу! — я рискнул огрызнуться в ответ.

Юймэй встала, подошла ко мне и изящным движением почесала мне нос. Потом участливо спросила:

— Лучше?

— Лучше, — согласился я, — но всё равно, можно было и более… по-человечески.

— По-человечески мы обращаемся с теми, кто может доказать свою договороспособность, — ответила она, — и придерживается взятых обязательств!

— Вы мне выбора не оставили!

— Разве? — Юймэй подняла бровь.

Её правда. Они ведь рассказали всё, что меня ждёт. Утаили только время начала самой операции…

— Зачем вы игрались с таким? — спросил контролёр, когда она снова села за столик. — Это не по правилам.

— Вы что же, думаете