Возвращение домой - Питер Гиллквист

Утро пятницы мы встретили за тем же длинным столом, где трое из нас сидели вместе в Марте. Блокноты и карандаши были снова на месте, на этот раз в количестве двух дюжин. С митрополитом на его конце стола находились Его Высокопреосвященство митрополит Багдадский Константин, Его Преосвященство епископ Аннуциан, викарий митрополита, и о. Джозеф Аллен, главный викарий Антиохийской архиепископии в Северной Америке. Наблюдатели сидели за нами. Кэти Мейер и диакон Ханс снабжали нас кофе.

Митрополит Филипп открыл встречу молитвой и заготовленным заявлением, включавшим следующие замечания:

Мы знакомы в общих чертах с вашим прошлым и вашим поиском пути к полному обретению Святой Православной веры. Мы понимаем, что ваш путь к Православию не был легким ввиду многообразия православных юрисдикции на этом континенте. Я уверен, однако, что Святой Дух, Который всегда присутствует в Церкви, должен, говоря словами службы Пятидесятницы, «ввести вас в землю обетованную». Православие, несмотря на юрисдикционную ситуацию в Северной Америке, является вечной истиной Христовой вчера, сегодня и навеки.

Я хотел бы предостеречь вас от поспешных решений, но в то же время, мой братский совет вам — не закоснеть в своем нынешнем состоянии. Какое бы решение вы ни приняли — сейчас или в будущем — примите его вместе единым разумом, единым сердцем и единым духом. Не позволяйте сатане — мастеру лжи и раздора — оказаться среди вас и разрушить ваше единство. Видит Бог, мы имеем достаточно отколовшихся от Церкви религиозных групп в этой стране и достаточно духовной слепоты.

Мы восхищаемся вашим евангельским усердием и глубоко убеждены, что наш Господь умер на кресте и был воскрешен из мертвых, чтобы основать Церковь не для славян, греков или арабов, но для всего человечества. В Нем не существует ни запада, ни востока, ни севера или юга. «Итак, идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа».

Именно в этом духе мы приглашаем вас снова в ваш дом. Пусть Всесвятый Дух ведет всех нас к тем делам, которые приятны для Его Святой Церкви.

К концу дня мы тщательно изучили тексты предложений с помощью митрополита и других участников встречи, любезно и терпеливо отвечавших на наши вопросы. В обмене мнениями приняли участие большинство наблюдателей. Субботняя литургия и ее обсуждение также оказались полезными, поскольку мы изучали православное богослужение по книгам и нужно было кое–что уточнить. Прихожане церкви Св. Антония устроили нам после литургии изысканный пир.

Теперь наши отношения вышли на новый уровень. Мы изучали православное христианство в течение пятнадцати лет и взаимодействовали с православными людьми на протяжении десятилетия. Митрополит дал нам больше времени, чем мы просили, ответил на каждый поставленный нами вопрос и предложил быть нашим отцом во Христе. Он готов привести нас в Церковь в течение года, если мы выразим такое желание. Мы вернулись в Свято–Владимирскую семинарию и устроились на ночь. Самое важное в нашей жизни собрание было назначено на 9 часов утра в понедельник. Я отчетливо помню его.

После молитвы я сказал:

— Братья, я никогда в жизни не проводил и не посещал собрания, подобного этому. Поэтому я просто сяду, а вы говорите, как пожелаете.

Хэролд Данавэй выступил первым. Начиная с Константинопольского путешествия, его колебания относительно вхождения в Церковь нарастали. Я предполагал, что его мнение будет отрицательным.

— Джентльмены, у нас нет выбора, — сказал он. — Я говорю «да». Я готов войти.

Он человек немногословный и это могла быть одна из его длинных речей!

Следующим был Уэлдон Харденбрук. Он, также как Хэролд, занимал отрицательную позицию в последний год.

— Я согласен, — сказал он. — Мне понравилось то, что я увидел за этот уикенд.

При положительном мнении этих двух людей дело было решено. Каждый знал это. Собрание закончилось за пять минут, или даже меньше, не считая формального подтверждения остальными своего положительного ответа. Было только одно «может быть» от того, кто хотел больше времени на размышления, и в течение последующих недель оно превратилось в «нет». Но даже он чувствовал, то мы должны войти в Церковь. Мы обладали в Синоде большинством в четырнадцать голосов, вместе с семнадцатью приходами и почти двумя тысячами людей от Аляски до Атланты.

Я хотел бы сказать, что это был счастливейший день моей жизни, но этот день еще должен был прийти. Несомненно, я был счастлив. Но та часть меня, которая вырабатывает чувства, была перегружена в течение всего уикенда, и ощущение значимости только что происшедшего было притуплено. Мы прервали утреннее заседание перед полуднем и я предполагал пойти к телефону, чтобы позвонить митрополиту Филиппу. Но я встретил друга на факультете Свято–Владимирской семинарии и не успел. К тому времени, как мы закончили ленч, пора было возвращаться на заседания.

Мы закончили работу чуть раньше 4 часов и я быстро покинул помещение, спеша позвонить в Иглвуд. Ответила Кэти Мейер.

— У меня есть кое–какие хорошие новости для митрополита, если он на месте, — сказал я.

— Епископ Питер, благодарю Вас за звонок, — сказал митрополит, взяв трубку.

— Я с радостью сообщаю Вам, что нашим ответом является «да», но мы хотели бы сообщить вам об этом лично. Если мы заедем в 3 часа дня в среду, не могли бы Вы выйти на порог и дать нам благословение? Я имею в виду, самое большее, пять минут.

— Кэти, буду ли я здесь в три часа в среду? — спросил он мимо трубки. Что–то невнятно донеслось из другой комнаты о необходимости уйти с какой–то встречи.

— Я буду счастлив видеть вас. Приезжайте в три.

На следующее утро я сказал своим в начале собрания, что мы должны пообещать друг другу быть краткими в среду.

— Митрополит прерывает что–то для встречи с нами, — сказал я. — Давайте появимся точно вовремя, я скажу «да» от имени нас всех, попросим у него благословение и уедем.

Мы провели за обсуждением дел ЕПЦ весь вторник и утро среды. После ленча в среду мы быстро сели в свои автомобили и за 40 минут доехали до Иглвуда. В 2:55 последняя машина припарковалась к тротуару. На минуту мы собрались на дороге.

— Давайте подойдем вместе по дорожке к ступеням парадного входа. Диакон Говард Шеннон постучит в дверь, а дальше буду действовать я. Помните, максимум пять минут.

Мы спустились по дорожке и встали вместе у подножья лестницы. Диакон Говард постучал и диакон Ханс подошел к двери, сопровождаемый митрополитом.

— Входите, — сказал митрополит Филипп, жестом приглашая нас внутрь.