Самый лучший враг - Дмитрий Емец

– Я с тобой тоже не ссорюсь, Эмб, но девка правду сказала. У меня дубина из железного дерева, а у тебя сосновая.

– Я ни на что не намекаю, Брыд, но моя дубина с гвоздями, а здесь, вишь, даже две подковы. Подковой, знаешь ли, по башке получить мало радости.

– Моя дубина тяжелее, и весь сказ! А гвоздями ты ее только расшатал. Она от двух ударов сломается. Короче, заглохни, Эмб!

– Ты кому сказал «заглохни», жертва голодного вампира?! Я вот тебе мозги сейчас расшатаю! – вскипел Эмб, и его дубина с гвоздями и подковами взлетела над головой другого циклопа.

Арей, схватив Пельку, протащил ее в трактир, пока в пылу схватки ей не проломили череп. За их спинами, сталкиваясь, трещали циклопьи дубины.

– Умница! Моя тактика! Divide et impera![7] – сказал Арей.

– Дяденька, а кто сильнее: циклопы или вы? – спросила Пелька таким же звенящим детским голоском.

Арей внимательно взглянул на нее. Она стояла и хлопала ресницами, а глаза были такие наивные-наивные.

– Это ты к тому, чтобы я сейчас третьим полез в драку, а ты бы мой кошелек получила?

Пелька застенчиво заулыбалась:

– Нет. Это была проверка на глупость. И потом, денежки-то я вам сохранила!

Шум в трактире стоял такой, что драки циклопов здесь никто не заметил. Большой, с низким каменным сводом зал был битком набит. Симпатичные, с подозрительно вытянутыми эльфийскими ушками девушки разносили пиво, мясо и лепешки. Более сложные блюда здесь, как видно, не уважали. Зато курили абсолютно все. Дым в зале висел такой, что в него можно было забивать гвозди и вкручивать шурупы, еще, впрочем, не изобретенные.

– Курение убивает легочную инфекцию. Мой папа так говорил. Когда я разбогатею, то тоже буду дымить! – сказала Пелька и, зеленея, судорожно закашлялась.

Они стояли у входа. Никто на них не обращал внимания, хотя Арей и перехватил пару ощупывающих взглядов, скользнувших по его плащу. Первый взгляд, скорее всего, принадлежал карманнику. Он был чуткий, нервный и неощутимо быстрый, как пугливая птичка. Посмотрел, оценил и отпрянул. А вот второй взгляд Арею не понравился. Он ощущался как узкий раскаленный штопор, пробивший плащ на три или четыре морока вглубь, но все равно не добравшийся до истинной сущности. И, главное, кто на него посмотрел, барон мрака так и не понял.

Арей с Пелькой осторожно пробрались вдоль стены и, найдя себе место, сели. Сразу же к ним подлетела фейной внешности девушка. За спиной у нее трепыхались прозрачные стрекозиные крылышки, но оторвать ее от пола, увы, не могли, поскольку девушка была весьма упитанной. Небо в ней спорило с землей – и терпело поражение.

– Мясо, лепешки и пиво? – спросила полуфея, с подозрением косясь на оборванную девушку напротив Арея.

– Да, – подтвердил мечник. – Много мяса, лепешек и пива. Еще что-то есть?

– Только репа.

– Репы пока не надо. Мы на диете, – сказал мечник.

Полуфея кивнула.

– Только фальшивой монетой не расплачивайтесь! За это тут головы сносят, – доброжелательно предупредила она. – И магическими деньгами тоже не надо! А то тут давеча пытался один возвратный золотой подсунуть, дык хозяин взял и ему вместо сдачи костеедл подсунул… Они ж, мелкие, на слитки серебра смахивают. Так и ушел с ними, довольный, что всех одурачил… Говорят, потом в лесу видели клочья плаща.

– Изобретательно, – похвалил Арей. – Как я вижу, ваш хозяин великий гуманист.

– Кто? Этак его еще не обзывали! – заинтересовалась полуфея, стараясь запомнить слово. Она, как видно, коллекционировала новые ругательства.

Щебеча, полуфея то и дело оглядывалась на стойку, откуда за ними лукавыми глазками наблюдал хозяин. Арей заметил его только теперь. Плечи хозяина были так могучи, что в ширину он казался больше, чем в высоту. Борода же у него росла какая-то странная – из множества тоненьких колючих веточек, переплетающихся, как побеги шиповника. Видимо, гном когда-то увлекся гамадриадой и могучее последствие их любви с горя владело теперь трактиром.

Полуфея ушла на цыпочках, притворяясь, что летит. Ее непрерывно трудящиеся крылышки, должно быть, отрывали от пола примерно килограмм из шести пудов ее веса. Арей же остался дожидаться пива, мяса и лепешек.

На лавке напротив Арея, с нежностью, достойной лучшего применения, обнимая свой топор, храпел огромный бородач. За соседним столом три гандхарва играли в кости на драгоценные камни. Камни лежали здесь же, наваленные кучкой, и искушающе сверкали. К гандхарвам, однако, не лезли. Публика опасная. Не исключено, что и эти камни они выгребли из карманов тех, кто покусился на первые две-три блестяшки.

Шагах в трех от гандхарвов обреталось нечто, что Арей вначале принял за дубовую колоду и лишь по шевелению коры и движениям узловатых рук-корней определил, что это лешак, причем из чащобных, диких. Его голова была трудноотличима от туловища, и ее можно было назвать головой лишь на том основании, что один из сучков напоминал нос, под носом было глубокое дупло-рот, а еще ниже сбегала длинная моховая борода.

Неподалеку четверо разбойников старательно притворялись купцами. Одеты-то они были как купцы, но не было в них купеческой лукавой степенности, да и одежда явно с чужого плеча. Рядом с разбойниками стояла тоненькая, трепетной красоты рыжеволосая девушка и пела. Голос у нее был высокий, волнующий, пробирающийся в самую душу. Даже мрачные разбойники притихли. Пригорюнились. Слушали. Арей тоже заслушался, а Пелька так и застыла. Приросла к девушке взглядом, и даже губы у нее беззвучно шевелились, будто и она тоже пела.

Чуть поодаль, у держащей лестницу каменной опоры, два опьяненных курительными шариками джинна заталкивали своего спутника, тоже джинна, в бутылку. Заталкиваемый в бутылку джинн глупо хихикал. Он хихикал даже и тогда, когда его товарищи отправились топить бутылку в болоте.

– А потом еще удивляются, откуда повсюду столько заточенных джинов! – заметил Арей.

Дверь распахнулась. Вошла худая черноволосая женщина в смешных очках с синими поднимающимися стеклами. У нее были очень густые темные брови и большой орлиный нос. Пелька расхохоталась, сбитая с толку очками. Она решила, что нос приставной и прикладывается к очкам. Женщина сердито уставилась на Пельку, и девушка испуганно сжалась. Она вдруг поняла, что нос самый настоящий. И брови тоже. А уж взгляд-то точно не сулил ничего хорошего.

Продолжая пристально изучать Пельку, женщина придержала дверь, пропуская в трактир свою спутницу. Та, кого она впустила, была просто огромна, причем не толста, как полуфея, а мускулиста, как ярмарочный борец. И при этом одета в короткое, точно балетное, розовое платьице и обута в розовые же ботиночки.

На этот раз у Пельки хватило ума не расхохотаться. Напротив, она торопливо опустила глаза и притворилась самой смирной девочкой на Запретных землях. Ей хотелось жить. Окраска бывает, как известно, двух видов. У одних это наряд брачный, привлекающий, у других – предупреждающая расцветка: не тронь меня, я опасно и ядовито! У этой могучей дамы расцветка была самой что ни на есть предостерегающей. Две тонкие крысиные косички с вплетенными в них белыми розами торчали в разные стороны. Губы были алее брюквы. На щеках пламенел свекольный румянец. Ощущалось, что близко к этой даме подходить опасно. Не только порвет, но еще и попрыгает на поверженном враге, вминая его в пол.

Обе странные дамы прошествовали мимо Арея и Пельки и присели за соседний столик. Полуфея, ни о чем не спрашивая, мгновенно притащила им огромную глиняную миску. Видимо, здесь их вкусы были известны. Крупная дама сразу начала уплетать мясо за обе щеки, не забывая жеманиться и отставлять мизинчик. Ее орлиноносая спутница мясо не ела, а вкушала только фасоль, которой мясо было приправлено, причем делала это ножом и вилкой. Изредка вместе с фасолью она съедала и пару жилок мяса, и тогда лицо у нее становилось смущенным, как у человека, втихомолку позволившего себе послабление.

Наконец и Арею с Пелькой принесли мясо, пиво и лепешки. Когда полуфея наклонилась, на секунду закрыв кружку трепещущим крылом, Арей заметил, как в воздухе мелькнуло что-то маленькое, размером с горошину, и, упав в пиво, мгновенно растворилось. Барон мрака даже проследил место, откуда это прилетело. С длинного стола, за которым шумно кутила компания из трех хохочущих девиц, разудалого усача с золотой цепью на шее, судя по виду торговца артефактами, и двух поджарых малоприметных мужчин, старательно стремившихся веселиться всеми со всеми и при этом двигаться помедленнее. Это, однако, выходило у них неважно, да и сожженных Тартаром ресниц было не скрыть.

«Ага… двое есть… – подумал Арей. – Вот только травить-то меня зачем? Или у них тут всех гостей так встречают?»

Как ни в чем не бывало он взял пиво и, притворяясь, что пьет, коснулся его губами. Да, яд. Причем медленный, растительный. Скорее всего сон-трава или, возможно, отвар коры анчара с добавлением смолы разгуляй-дерева. Нет, стража этим не убьешь, но вот реакцию такая смесь замедлит. Да и на откровенность пробьет. Не только свои тайны выболтаешь, но и будешь за рукава всех ловить, чтобы только дослушали.