Самый лучший враг - Дмитрий Емец

– Во второй раз тебе повезло больше, чем в первый, – сказал Арей.

– Вы собирались меня съесть!

– Это была неудачная шутка. Правильно приготовить костлявую девчонку крайне сложно.

Девушка не улыбнулась, но руку с ножом опустила.

– Тебе сколько? – спросил Арей. – Пятнадцать?

– Мне восемнадцать! – ответила она, вскинув подбородок. – Ясно?

– Ясно, – сказал Арей миролюбиво. – Я так почему-то и подумал.

– Неправда!

– Я не вру. Я позволяю тебе сохранить лицо… И как тебя зовут?

Арей не ожидал, что девушка ответит, но она ответила, хотя и с вызовом:

– Пелька!

Арей кивнул, а потом, показав на трактир, спросил:

– Почему ты не идешь туда, Пелька? Там безопаснее. Зачем живешь под настилом моста?

Девушка горько усмехнулась, и Арею все стало понятно. Трактир «Топор и плаха» совсем не то место, где девушке стоит искать безопасности. И она, разумеется, это понимала.

– Любопытно, – сказал барон мрака. – Твое положение можно назвать пограничным. В лесу тебя сразу сожрут. Далеко отходить от трактира ты не рискуешь, потому что, видимо, воруешь там еду или таскаешь ее с телег, которые проезжают по мосту.

– Тут почти не бывает телег. Пара осликов и контрабандисты. У них непросто что-то стащить, но я приноровилась. Они все смертельно боятся этой речки.

– А ты не боишься?

– Боюсь, – призналась Пелька. – Но я знаю, когда и чего бояться, а они просто боятся. Это огромная разница!

Арей одобрительно качнул головой. Верные слова. Даже неожиданно услышать их от девчонки.

– Кто вы? – спросила Пелька резко.

– Хм… А на кого я похож? – спросил мечник. Ответ был нелепым, но он сам понятия не имел, как сейчас выглядит. Плащ временами переключался и являл какую-то совсем новую личину. Признаться, Арей их даже не отслеживал.

– На маленького толстого лекаря в бронзовых очках. Вы действительно лекарь?

– Я медик, – ответил Арей с достоинством. – Мое имя Бромус Кальциус. Придворный врач Его Величества короля Апшерона II, служивший еще при его деде, короле Эмрихе Храбром.

Пелька засмеялась:

– Вы такой же медик, как я дриада. Вы темный страж.

Арей нахмурился. Неужели плащ так плох, что какая-то девица со слабо выраженными магическими способностями – это он уже проверил – может пронизать его взглядом до начальной сущности?

– Почему ты так решила?

– Когда вы тащили меня из-под моста, я ударила вас по груди, и вы вздрогнули. Но больно вам быть не могло. Значит, там был дарх. А как кто выглядит, мне наплевать. Это все мороки… Здесь многие притворяются! Ненавижу притворство!

Она презрительно сплюнула, но не на мост, а в реку.

– Да, – неохотно признал Арей, – ты… хм… отчасти угадала. Но если я страж, зачем ты угрожаешь мне ножом? Он мне не опасен.

– Еще как опасен! Внутри рукояти – ноготь титана, – сказал она.

Арею стало не по себе. Он представил, что произошло бы, ударь нож не в ножны его меча, а чуть левее или правее.

– Это скорее всего подделка! У кого ты его купила? – спросил Арей.

– Я ничего не покупала. Я сама спрятала его туда. До этого в ручке ножа хранилась соль. Но я решила, что ноготь будет мне полезнее. Кстати, он едва туда влез. Мне пришлось сгибать его.

– Где ты взяла этот ноготь?

– Нашла на кладбище титанов.

– Ты ходила на кладбище титанов?! – воскликнул Арей. – Это очень опасно!

Пелька самодовольно ухмыльнулась:

– Ходила?! Я там жила!

– Ясно, – сказал барон мрака. – Это твоя манера. Ты всегда селишься где-нибудь поблизости от смертельной опасности. Чтобы одна смертельная опасность защищала тебя от других смертельных опасностей. Ведь так?

Пелька промолчала, лишь остро взглянула на него, и он понял, что и сам является для нее одной из таких опасностей.

– Где твои родители? – спросил он.

– Погибли, – ответила девушка с вызовом, точно предлагая ему: ну-ка, расспроси! А я в тебя за это метну нож!

– И давно ты тут прячешься?

– Под мостом недавно. А вообще – второй год. До этого я жила под перевернутой лодкой, но ее уничтожили дыхуны.

Арей не стал расспрашивать, как она сама выжила. Дыхуны явно охотились не за лодкой. Смрад же их дыхания за пару минут уничтожает все живое на целой поляне.

– А до перевернутой лодки где? На кладбище титанов?

– Да, – сказала она.

Арей кивнул.

– Ясно. Ну мне пора… – сказал он. – Я сейчас повернусь и уйду. Когда увидишь мою спину, не бросай, пожалуйста, нож. Или мне придется отнять его, а мне бы этого не хотелось. Обещаешь?

Подумав, Пелька кивнула, хотя по-прежнему не верила ему. Он угадывал это по ее глазам. Арей повернулся и пошел, готовый уклониться от ножа, если она все же обманет. Нож не полетел, но к той дрожи настила моста, которую вызывал сам Арей, добавилась какая-то дополнительная дрожь, и он обернулся. Пелька бежала за ним.

– Чего тебе?

– Я пойду с вами! – решительно сказала она.

Арей остановился. Для него это было неожиданностью.

– Зачем?

Девушка мотнула головой:

– Я не смогу вернуться в свою щель. Из трактира меня могли видеть. Прежде я выходила отсюда лишь ночью. Значит, здесь оставаться опасно… Я дойду с вами до Пограничья.

– Не получится, – сказал Арей. – Я иду не к Пограничью.

– А куда?

– Подозреваю, что дальше мой путь проляжет к горам. Тебя там почти наверняка убьют. Тратить же время на твои похороны…

– Если меня убьют в горах или в лесу, хоронить меня не придется, – сказала Пелька спокойно. – За вас это сделают гробовщики. Достаточно будет оттащить меня с каменной дороги.

Арей хмыкнул. Он уважал смелость, особенно в слабых человеческих телах.

– А если я пожелаю забрать твой эйдос? Стражи всегда хотят эйдосов, – сказал он полушутя-полусерьезно.

Пелька кивнула:

– Я вам его не отдам, а силой вы не заберете! Вам так нельзя.

Арей не спорил.

– А если эйдос останется, когда ты умрешь? Гробовщики его всегда оставляют. Ты отдашь его мне? – спросил он испытующе.

– Нет, – ответила девушка. – Если я вам его обещаю, у вас не будет выгоды меня защищать.

– Думаешь, стражи делают все, только если есть выгода?

– Все поступают по выгоде. Если кто-то утверждает, что выгоды для него нет, он все равно на что-то надеется. И эта надежда и есть его выгода.

– Ты хорошо говоришь, – сказал Арей.

Пельке это, видимо, было приятно:

– Мой папа был писцом. Он ведал тайные языки. Если кому-то нужно было заключить важный договор, его всегда звали… Он писал секретные письма от короля королю, и о тайных военных союзах тоже. И меня он учил. А мама всегда ездила с нами. Она умела изготавливать чернила двенадцати разновидностей! Невидимые, и такие, которые можно читать только в темноте, и те, что можно читать только один раз в месяц, при свете новой луны, и такие, которые можно разобрать только сквозь воду или через бокал с вином… А однажды папу пригласили в Запретные земли, чтобы он составил какой-то договор между стражами в несгораемых плащах… А потом…

В глазах у Пельки опять вспыхнула ненависть, потому что Арей тоже был стражем.

– …А потом кому-то пришло в голову, что самый молчаливый писец – это мертвый писец. И что самая верная жена для мертвого писца – мертвая жена. Видимо, в их планах была еще мертвая дочь, но девчонка оказалась слишком шустрой… – жестко договорил Арей.

С минуту он потоптался, внимательно разглядывая Пельку. Потом неохотно пробормотал:

– Хорошо, идем со мной. Обещаю: если ты погибнешь – гробовщики тебя не получат, и скелерты тоже. Я похороню тебя сам. Твой же эйдос достанется, кому суждено. Я не буду стремиться завладеть им. Клянусь.

И, забегая вперед, можно сказать, что Арей выполнил свою клятву.

Глава одиннадцатая. Трактир «Топор и плаха»

Меня утомляют два типа людей: чрезмерно вялые и не в меру активные.

Пелька и Арей прошли по магическому мостику и, добравшись до трактира, были остановлены двумя мощными вышибалами циклопьей крови. Дубины в руках у циклопов были такие громадные, что не столько убивали, сколько вколачивали в землю.

– Кто такие? – прорычали циклопы. – Здесь за вход платят!

– Хозяин трактира, должно быть, человек экономный. Перевел охрану на самоокупаемость! – Арей лениво нашарил под плащом мешочек. Он бросил бы циклопам пару монет, но Пелька, как видно, деньгами разбрасываться не любила. И знала, как разговаривать с циклопами.

– Дяденька, а дяденька! – сказала она звенящим детским голоском. – А почему у вас дубина больше, чем у другого дяденьки?

Первый циклоп самодовольно ухмыльнулся, зато его приятель позеленел.

– Я не ссорюсь с тобой, Брыд, ты не подумай, но ваще-то у меня дубина не меньше будет, – прорычал он.

– Я с тобой тоже не ссорюсь, Эмб, но девка правду сказала. У меня дубина из железного дерева, а у тебя сосновая.