Повседневная жизнь Петра Великого и его сподвижников - Виктор Наумов

Впрочем, начальник артиллерии вскоре сумел обзавестись гораздо более удобной каретой, которую подробно описал в мемуарах его дальний родственник, капитан артиллерии Питер Генри Брюс, недавно перешедший на русскую службу. «Эта "махина" — настоящая колесница во всех отношениях, только ее дно достаточно широко, чтобы можно было бы лечь во всю длину на кровати. Как я потом узнал, у каждого офицера русской армии есть такая повозка, которая необходима во время долгих походов по плохо устроенным странам»(133).

Начальник артиллерии одевался со вкусом и старался даже в походных условиях следовать моде. Служители просили его сообщить, из какого сукна «строить» генеральский мундир и чем его расшивать — золотом или серебром. На мундиры Якова Вилимовича нашивались кавалерские звезды — он был награжден орденом Святого Андрея Первозванного, а также польским орденом Белого орла.

Александр Гаврилович Головкин, сын канцлера, по просьбе Брюса заказал для него в Берлине роскошный бархатный кафтан, расшитый серебром, а также штаны, на общую сумму 130 талеров. В Вильно Яков Вилимович попросил приобрести для него два отреза шерстяного штофа[41] разного цвета «с шелком и с золотцем или серебром». Для подбивки шлафрока Брюс поручил дьяку Н. П. Павлову купить беличий мех высокого качества. А из Москвы по его заказу прислали белый парик, пистолеты, китайские занавески и девять аршин красного («понцового») сукна. Кроме того, ему были доставлены чулки «отделкою нарочиты».

Иногда в трудных условиях походной жизни необходимо было хорошенько расслабиться. Для этой цели Брюс попросил прислать ему из Москвы «ренского две бочки ис пряных, только чтоб было не кисло, ценою не свыше 30 рублев за бочку»(134).

В походах Яков Вилимович не прерывал своих научных занятий. Он разрабатывал конструкции зарядных камор[42] для гаубиц и мортир, рассчитывая наиболее рациональный вес порохового заряда, занимался по распоряжению Петра I переводом на русский язык австрийской книги «Приемы циркуля и линейки или избраннейшое начало во математических искусствах», вносил исправления и дополнения в проект герба генерал-адмирала Ф. М. Апраксина. Не забывал Брюс и о своих астрономических занятиях. Он просил одного из своих служителей прислать ему «трубу зрительную, буде не сыщешь большую, малую б хотя». «Труба» английского производства была приобретена по его просьбе за 1 рубль 1 алтын и 5 копеек.

Через Приказ артиллерии Яков Вилимович получал редкие весточки из дома от своей супруги Марфы Андреевны (урожденной Маргариты Цеге фон Мантейфель), проявлявшей трогательную заботу о муже. Известно, например, что однажды она послала ему «бутылию с воткою» и «ведерко с калачами»(135).

При вполне естественном желании обеспечить себе в походных условиях необходимый комфорт Брюс в целом отличался скромностью и непритязательностью. Он избегал шумных застолий высшего офицерства, был умерен в еде и не интересовался пленными женщинами, посвящая весь свой досуг научным занятиям.

Глава седьмая

В местах государственных

Приказный быт

Важнейшими государственными учреждениями допетровской Руси являлись приказы — центральные органы управления, сформированные преимущественно по отраслевому принципу В начале петровского царствования семь приказов (Посольский, Разрядный, Большой казны, Поместный, Новгородский, Казанского дворца и Стрелецкий) по-прежнему размещались в Кремле в двухэтажном здании «покоем» (оно напоминало своей формой букву «П»). Строение находилось между Архангельским собором и Спасскими воротами и было возведено в 1680 году на месте старого здания приказов, существовавшего со времен Бориса Годунова(136). В 1699 году И. Г Корб отмечал: «Внутри Кремля находятся разные приказы; важнейший из них приказ Посольский или Посольская канцелярия: в нем решаются все государственные дела царства и производятся совещания с посланниками иностранных государей»(137).

С начала самостоятельного правления Петра I во второй половине 1690-х годов произошли перемены в приказном устройстве, которые стали особенно заметны на грани XVII — XVIII веков. В это время были ликвидированы приказы: Стрелецкий, Каменный, Сыскной, Сбора стрелецких денег; Военный, Иноземный и Рейтарский приказы слились в единое учреждение. Реорганизация не миновала и приказы патриаршего ведомства: все они были подчинены образованному в 1701 году Монастырскому приказу. Одновременно возник целый ряд новых приказов: Преображенский, Семеновский, Адмиралтейский, Военный морской, Провиантский, Приказ сбора печатных пошлин, Приказ крепостных дел, Ратуша(138).

В допетровскую эпоху приказы возникали как конкретные поручения служилым людям (отсюда и само название этих учреждений). Эта практика долгое время сохранялась и при Петре I. Например, Адмиралтейский приказ возник на основании указа царя: «Адмиралтейские и корабельные дела ведать стольнику комнатному Федору Матвеевичу Апраксину, а писать его во всех письмах адмиралтейцем». Указ об образовании Военного приказа от 18 февраля 1700 года гласил: «Велено генералов, полковников, подполковников и иных нижних чинов начальных людей… и всяких чинов ратных людей Сухова пути, которые ведомы были в Иноземском и в Рейтарском приказах, судом и росправою ведать боярину князю Якову Федоровичу Долгорукову и учинить ему тем людям особый приказ… и всякие дела, и с теми делами дьяков и подьячих, которые ему понадобятся, из Иноземского и из Рейтарского взять в тот особый приказ». Новое учреждение в течение полутора лет не имело названия, именуясь лишь «Приказом при генерал-комиссаре», и только летом 1701 года стало называться Приказом военных дел(139).

Современники и соратники Петра также рассматривали приказы как конкретные поручения. Т. Н. Стрешнев 25 февраля 1700 года писал царю: «По писму твоему, государь, сказано, кому в каких чинех и у каких дел быть: князь Яков Долгорукой — генерал-комисар, Семен Языков — генерал-провиант, другой адмиралтеец Федор Апраксин, и оне свои дела стали управлять». Точно таким же образом одиннадцатью годами ранее самому Стрешневу было поручено расследование дела Федора Шакловитого и тем самым был создан Приказ розыскных дел(140).

Стоявшему во главе каждого приказа судье подчинялись дьяки — письмоводители высокого ранга. Служители более низкой категории именовались подьячими, которые делились на старших, средних и младших. Приказы состояли из двух частей: передней и задней палат. В передней палате (канцелярии) сидели со своими бумагами подьячие. Канцелярия делилась на несколько «столов», позднее — отделов, которые отделялись от посетителей и друг от друга барьерами или перегородками, первоначально дощатыми, а позже — сооруженными из шкафов. В задней палате, более благоустроенной и удобной, располагались дьяки и приказные судьи. Там размещался «судейский стол» («присутствие») — особые покои, где судья и дьяки, сидя за большим столом, слушали и решали дела. В некоторых случаях судьи имели собственные рабочие кабинеты — выгороженные части помещений. В таком случае «присутствие» делилось на два «стола» — судейский и дьяческий(141).

Служебный быт первых десятилетий петровского царствования можно проследить на примере Посольского приказа — места работы боярина Федора Алексеевича Головина, важнейшего государственного учреждения, ведавшего внешними сношениями России. Он по-прежнему располагался на двух этажах в здании приказов в Кремле, занимая три комнаты с каменной «казёнкой» (чуланом) для хранения денег. Большой стол в задней палате, за которым сидели дьяки, отделялся от остальной части комнаты деревянной решеткой с двумя дверьми. Впоследствии дьякам из-за тесноты пришлось переместиться в «казёнку», получившую название «дьячьей».

Стены приказных помещений были обиты тесом и покрыты сверху красным или зеленым сукном. Наружные двери для сохранения тепла обивались войлоком и сукном ярких расцветок. В холодное время года палаты отапливались несколькими изразцовыми печами, первая из которых была установлена еще в 1627 году.

Немногочисленная мебель состояла из столов, лавок, скамей, а также используемых для хранения документов шкафов, сундуков, ящиков, коробов и рундуков — ящиков под скамьей с откидной крышкой-сиденьем. Столы, рундуки и ящики обивались сукном, преимущественно ярко-красным. Все служащие, включая бояр, сидели на скамьях и лавках, прибитых к стенам. Эти места для сидения в зависимости от ранга служащих покрывались войлоком или кожаными тюфяками ярких цветов, набитыми шерстью(142).