Фюрер как полководец - Николай Баженов

В ночь на 24 июня немцы произвели третий и последний массированный налет. 125 самолетов сбросили на советскую столицу около 140 тонн фугасных и зажигательных бомб. На этот раз были частично разрушены авиационный завод № 1, машиностроительный завод № 4, завод № 28 и др. Сильно пострадали также театр им. Вахтангова и фабрика «Мосфильм». Бомбы попали даже в расположенный на Красной площади ГУМ, а также в Кремлевскую больницу. При этом, несмотря на сильный заградительный огонь и многочисленные вылеты ночных истребителей, все «Хейнкели», «Юнкерсы» и «Дорнье» вернулись на свои аэродромы.

Между тем, несмотря на очевидные успехи, командование Люфтваффе не испытывало особого энтузиазма от налетов на советскую столицу. Армейские части, рвущиеся в глубь страны, буквально заваливали штабы воздушных флотов заявками на уничтожение тех или иных целей. Бомбардировщики требовались повсюду, а в то же время атаки Москвы не приносили никакой ощутимой пользы, кроме пропагандистского эффекта. Поэтому собранная с большим трудом авиационная группировка стала быстро растаскиваться, и в последующие месяцы советскую столицу бомбили максимум 30–40 самолетов, а в большинстве налетов участвовали 10–15 машин и менее.

Учитывая относительно небольшое число участвовавших бомбардировщиков, немцы смогли причинить столице большой урон. В ходе трех массированных налетов в городе были полностью или частично разрушены 85 промышленных предприятий, 147 жилых домов и множество других объектов. При этом, по официальным советским данным, погибли 336 человек, еще 1360 получили ранения и контузии[11].

Что же касается целей, поставленных фюрером, то они не были выполнены. Чтобы действительно «сровнять с землей» такой огромный город, как Москва, силами 100–120 бомбардировщиков, требовались по крайней мере десятки непрерывных налетов. Однако в условиях продолжавшегося блицкрига немцы просто не могли позволить себе такой роскоши. Самолеты требовались ежедневно по всему фронту для атак самых различных целей.

Посему, как это часто бывало, командование Люфтваффе и 2-го воздушного флота приняли компромиссное решение: большую часть бомбардировщиков снова привлечь к поддержке сухопутных войск, одновременно продолжая налеты на Москву небольшими группами «Юнкерсов» и «Хейнкелей».

Что касается второй цели, обозначенной Гитлером, – Ленинграда, то из-за нехватки сил массированные налеты на него начались только 8 сентября 1941 г., когда немецкие части уже вплотную подошли к городу. Фюрер вторично отдал приказ 1-му воздушному флоту «сровнять Ленинград с землей». Бомбардировки должны были парализовать работу военных предприятий, воздействовать на моральный дух мирного населения, привести к хаосу и беспорядку в тылу советских войск и массовому бегству жителей.

В составе советского 2-го корпуса ПВО, защищавшего «город Ленина», в общей сложности имелись 543 зенитки разных калибров, однако их расчеты оказались не готовы к отражению массированных ударов Люфтваффе. Кроме того, значительная часть батарей была переброшена на линию фронта для борьбы с немецкими танками.

Все это позволило самолетам Люфтваффе практически безнаказанно бомбить городские кварталы. Первые десять дней налеты выполнялись небольшими группами, и только 19 сентября был нанесен по-настоящему массированный удар. В течение дня пикирующие бомбардировщики Ju-88 совместно со «Штуками» совершили четыре налета на Ленинград (ныне Санкт-Петербург), а затем ночью – еще два. Всего на город сбросили свыше 500 фугасных и около 3000 зажигательных бомб. В итоге были разрушены Гостиный Двор, госпиталь на Суворовском проспекте и 80 жилых домов. Получили сильные повреждения заводы «Экономайзер», «Пролетарский» и «Кировский», а также оперный театр. Погибли в общей сложности 540 человек, сотни других получили ранения и контузии.

Всего, по советским данным, в период с 8 сентября по 30 декабря 1941 г. в результате налетов и артобстрелов в городе были полностью или частично разрушены 2325 жилых домов, 673 ведомственных и производственных здания, 22 моста и множество других сооружений. Погибли 4483 человека, еще 15 543 получили ранения[12]. Однако с политической и стратегической точки зрения эти удары также не достигли своей цели. Несмотря на то что часть населения в панике бежала из города, большинство ленинградцев стойко переносили лишения, а партийные органы во главе со Ждановым держали ситуацию под контролем.

Фюрер и «ледовое побоище»

26 февраля 1942 г. в штаб 1-го авиакорпуса Люфтваффе, сражавшегося под Ленинградом, поступила директива командующего 1-го воздушного флота генерал-оберста Келлера, в которой предписывалось незадолго до вскрытия льда уничтожить корабли советского Балтийского флота, находившиеся в устье Невы. Командиру авиакорпуса генералу Фёрстеру было приказано представить расчеты о предполагаемом составе сил и план атаки объектов. Срок выполнения полученной директивы был определен до 1 марта. Фёрстер, мягко говоря, удивился прочитанному. В это время на всем Восточном фронте шли тяжелые бои. В районе Демянска и Холма отчаянно бились в окружении дивизии 16-й армии. Каждый день, преодолевая невероятные трудности, связанные с работой аэродромов в зимнее время, сквозь метели, пургу и мороз немецкие самолеты доставляли окруженным частям снаряжение, боеприпасы и продовольствие.

К указанной дате провести столь широкомасштабную операцию 1-й авиакорпус не мог, так как большая часть самолетов была задействована для поддержки частей группы армий «Норд», сражавшихся в районе Демянска, Холма и на других участках. Отвлекать их, и прежде всего Ju-87, для ударов по каким-то там кораблям, укрывавшимся в устье Невы, было глупо и нецелесообразно. Да и вообще остатки Балтфлота к весне 1942 г. представляли собой весьма относительную ценность, ради которой едва ли стоило тратить бомбы и горючее. Вероятно, Фёрстер надеялся, что наверху передумают, как это уже бывало, и надобность в исполнении пришедшей директивы сама собой отпадет.

Но зря! 22 марта командование 1-го воздушного флота вторично потребовало подготовить силы для уничтожения русских кораблей до вскрытия льда на Неве, причем независимо от масштабов поддержки частей 16-й и 18-й армий Вермахта. Одновременно Фёрстеру намекнули, что операция намечена по указанию самого фюрера!

И действительно, Гитлер опасался, что по весне советские корабли выйдут в Балтийское море и начнут громить транспорты со шведской рудой. С этой точки зрения уничтожение кораблей внезапным ударом как бы являлось стратегической задачей. В то же время фюрер преследовал и тактические цели – крейсера и эсминцы вели огонь по немецким войскам, занимавшим позиции в районе Ленинграда.