Фюрер как полководец - Николай Баженов

25 августа Не-111 из KG4 «Генерал Вефер» и Ju-87 из I./SG2 «Иммельман» совершили налет на правительственный квартал в Бухаресте. Основными целями были королевский дворец и здание, где заседало правительство. В результате жилая часть дворца Михая I была полностью разрушена, однако сам король, видимо, ожидая такой реакции Гитлера, заблаговременно сбежал из столицы, скрывшись в горах Олтении, близ Крайовы. Для Люфтваффе же удар возмездия закончился не очень удачно. Недавние союзники – румынские истребители сбили сразу три «Хейнкеля» и одну «Штуку»[23]. Бомбардировка, к тому же получившаяся не очень массированной из-за нехватки самолетов, не достигла своей цели, наоборот, новое румынское правительство сразу же объявило войну Германии.

Немецкое командование перебросило воздушным путем в район Бухареста три батальона полка специального назначения «Брандербург» и решило привлечь для этого еще и 5-ю зенитную дивизию. Однако этих сил оказалось недостаточно, к тому же какого-то единого плана не существовало, решения принимались импровизированно. В итоге Румыния полностью вышла из-под контроля Третьего рейха, а немецким войскам пришлось спешно отступать.

Впрочем, у всей этой истории был один положительный итог. Гитлер и командование Вермахта извлекли урок из румынской катастрофы, и на случай подобного поведения другого союзника – Венгрии был заранее разработан детальный план взятия под контроль Будапешта и других важнейших стратегических объектов страны. И как только этот последний немецкий союзник в октябре 1944 г. попытался выйти из войны, план был успешно осуществлен. Никаких бомбардировок не понадобилось.

Эпизодические налеты на Бухарест продолжались до 1945 г. Это была последняя операция такого рода, непосредственно инициированная Гитлером.

Люфтваффе в 1941–1945 гг.

До осени 1941 г. за развитие авиационных вооружений отвечал генерал Эрнст Удет. Он одним из первых понял, что блицкриг на Востоке не удается, а следовательно, Люфтваффе будут втянуты в длительную войну на истощение, на которую по структуре и сути своей не были рассчитаны. Гора навалившихся проблем вкупе с постоянными конфликтами с фюрером так надоели Удету, что однажды он взял да и застрелился…

Авиаконструктор Эрнст Хейнкель сказал по этому поводу следующее: «Когда Удет утром 17 ноября 1941 г. в спальне своего дома пустил смертельную пулю себе в голову, все было уже ясно.

Блицкриг против России потерпел неудачу. Брошенная на Восток немецкая авиация была уже в значительной мере потеряна в русских просторах…»

Фюрер не сильно расстроился, благо самоубийство в Третьем рейхе не было делом исключительным, и поручил заниматься решением проблем авиации фельдмаршалу Мильху и известному летчику-асу Адольфу Галланду.

Первое, с чем столкнулся Мильх на новой должности, это своего рода застой в авиационной промышленности. Заводы продолжали выпускать устаревшие либо близкие к этому типы самолетов, а разработка новых образцов затягивалась годами. В то же время ряд новинок – тяжелый истребитель Ме-210 и тяжелый бомбардировщик Не-177 – оказались не особо удачными. Однако это были не последствия чьих-то глупых решений, а всего лишь следствие стратегии блицкрига. Считалось, что войну можно выиграть в ходе нескольких молниеносных кампаний, поэтому имеющихся самолетов казалось вполне достаточно.

Что касается отношений Гитлера с Герингом, то вплоть до осени 1942 г. рейхсмаршал пользовался полным доверием. Только в ноябре во время кризиса под Сталинградом окружение фюрера стало замечать, что «Жир № 1» стал реже присутствовать на совещаниях и реже появляться в ближнем кругу диктатора. Генерал Йодль потом рассказывал: «В первые годы войны Гитлер полностью доверял Герингу. Он вообще не вмешивался в дела авиации. Постепенно он узнал, что авиация приходит в упадок, а также узнал от всех нас, что если авиация не будет снова поднята на должную высоту, то Германия не сможет победить в этой войне». С тех пор он стал детально заниматься делами авиации.

Фюрер осознал, что в руководстве Люфтваффе далеко не все в порядке, и стал все чаще позволять себе в присутствии других высокопоставленных лиц критиковать Геринга. По воспоминаниям адъютанта фон Белова, Гитлер говорил ему, что рейхсмаршал недостаточно точно информирован о положении дел на фронтах.

В 1941–1942 гг. германская авиация действовала за счет накопленных ранее резервов, которые к началу 1943 г. были исчерпаны. В то же время программа по принятию на вооружение новых самолетов не была реализована. Что касается самого Геринга, то он пытался исправить ситуацию, правда, в основном административными мерами. Чем больше поражений терпели Люфтваффе на многочисленных фронтах, тем больше проводилось всевозможных реорганизаций, переформирований и перестановок командного состава.

Гитлер и Геринг, 1944 г.

Инспектор дневной истребительной авиации генерал Галланд еще в начале февраля 1943 г. заявил, что ситуация на всех фронтах вынуждает Люфтваффе перейти в основном к оборонительным действиям, для чего необходимо срочно увеличивать численность истребителей. Впрочем, легендарный летчик выражал вполне понятное, хотя и не всегда объективное желание сделать приоритетным именно свое ведомство. Однако Гитлер и Геринг считали иначе. Фюрер вполне справедливо полагал, что одной обороной выиграть войну невозможно, потому планы по резкому увеличению производства истребителей за счет ударной авиации, одобренные Мильхом, не получили одобрения. Он считал, что даже налеты союзников на Германию следует предотвращать не только за счет совершенствования ПВО, но и путем усиления ответных ударов возмездия по английским городам.

В июле 1943 г. после нескольких опустошительных налетов союзной авиации Гитлер частично согласился на увеличение выпуска дневных и ночных истребителей, но при условии, что производство бомбардировщиков и штурмовиков все же останется на прежнем уровне. Затем в декабре фюрер не без сомнений подписал план, согласно которому авиазаводы должны были выпускать три тысячи истребителей в месяц.

Кризис в отношениях Гитлера и командования Люфтваффе наступил в марте 1944 г. после серии английских налетов на Нюрнберг. И хотя во время этой операции германская ПВО работала очень эффективно и нанесла противнику большие потери, город все равно сильно пострадал. Только после этого фюрер согласился, чтобы выпуск истребителей получил приоритет, и даже на то, чтобы часть бомбардировочных эскадр переформировать в истребительные.