Нечеловек - Александр Варго

– Ты словно гиена, пожирающая падаль…

– Макс, перестань…

– Сука! Это я перестань?! Это ты перестань! – И Максим бросился с кулаками на Олега.

Давыдов отпрыгнул, но Максим не отставал. Произнося проклятья, Бабурин несся на противника, как паровоз. Олег еще раз увернулся и ударил Макса под дых. Бабурин осел. Давыдов поспешил через проходную. Пройдя вертушку, он повернулся к Максиму. Тот сидел, смотрел в его сторону и что-то шептал. Псих!

Олегу было как-то не по себе. Нет, не от того, что Макс напал на него. А чего он мог еще ожидать от человека, у которого отобрали самое дорогое? Олегу не понравился вид Бабурина. Вид старого злого колдуна. Еще ему показалось, что Макс пытается скрыть это от окружающих. Олег вспомнил нелепые солнцезащитные очки, мятую бейсболку… Сколько он знал Максима, тот никогда не надевал бейсболок и уж тем более очков.

Олег подошел к шкафчику в раздевалке, открыл дверцу. Внутреннюю стенку украшала большая фотография Анжелы. Он быстро переоделся, закрыл шкаф и пошел к цеху. Уже в коридоре у автомата с газированной водой к нему подбежал Семен Филатов – мастер первого участка.

– Олег, слава богу!

– Я тоже тебе рад, – усмехнулся Давыдов.

– Мне сейчас не до шуток. Ни одного слесаря не могу найти. Участок стоит. Кран-балку заклинило, а там с полсотни дорн.

– Я-то чем могу помочь, Семен? Зови электриков, пусть они напругу ищут.

– Они ее уже нашли. Там что-то по вашей части. Не то подшипник, не то еще какая херь.

– «Херь», – передразнил Олег мастера. – Семен, ты же технарь. Твои заявки должны быть технически грамотными.

– Да ну тебя, – отмахнулся Филатов. – Когда я вам неустойку выпишу, то постараюсь быть как можно грамотней. Давай допивай свою газировку – и к шестой кран-балке.

– Вот теперь все технически грамотно, – усмехнулся вслед уходящему мастеру Олег. Но на душе словно кошки скребли.

Минут через пять Давыдов уже стоял на сваренной из уголка стремянке на колесах и думал уже не о технической грамотности, а о том придурке, который умудрился засунуть тросик в шестеренки. Еще минут десять работы и трехэтажного мата – и кран-балка сдалась.

Олег слез со стремянки, все еще отплевываясь остатками матерных слов. К нему подбежал Семен Филатов:

– Олежка, спасибо!

– Скажи своим, чтобы не плясали с пультом. Все тросы запутали, мудаки.

– Хорошо, хорошо. – Семен схватил пульт и начал поднимать и опускать дорны, обхваченные тросами.

– Олег! – вдруг услышал Давыдов собственное имя. Это был голос Максима Бабурина. Не того Бабурина, которого помнил Олег, а того, постаревшего лет на двадцать. Того, кто набросился на него утром.

Олег обернулся. Его ноги подкосились. У шестой кран-балки стоял Максим в сером плаще, бейсболке и огромных солнечных очках. Он держал в руках пульт управления. Макс нажал кнопку, и кран-балка с шумом поехала в сторону Олега.

Давыдов не мог произнести ни слова. Даже когда опасный груз навис прямо над его головой, он молчал и смотрел на Бабурина. Олег слышал, как рвутся тросы, но не сходил с места. Словно кролик перед удавом. Он только сильнее втянул голову в плечи, когда услышал шум падающих труб. Почти четыре тонны алюминиевых дорн похоронили Олега Давыдова под собой.

Максим не хотел возвращаться домой. Но ему больше некуда было идти, особенно в таком виде. Вошел в квартиру, быстро снял плащ и накинул на зеркало в прихожей, даже не взглянув на собственное отражение. Оно стало каким-то чужим, будто он не в зеркало смотрит, а в окно какого-нибудь параллельного мира. Ужасного мира. Еще две недели назад он любил и был любим. А теперь… Теперь ему казалось, что, сходив тогда на десятилетие сети магазинов «Семья» и врезав по роже этой скотине – хозяину сети, он попал в другой мир. Жуткий мир, где ему не выжить. И ведь все для этого делается. Сначала сплетни об измене Макса, затем увольнение с работы, самоубийство Даниила Хабалова, фотографии, уход Анжелы, предательство друга, появление Мигея… Все в одну кучу! Да еще и собственное самочувствие. Надо признать, хреновое. У Максима был вид пятидесятилетнего мужчины. Неужели стресс может так влиять?

Максим прошел в кухню, предварительно захлопнув дверь в ванную – не хотелось ему сегодня встречаться со своим вторым «я». Достал из-за пояса две бутылки водки (по дороге домой зашел в «Магнит») и поставил на стол.

Когда раздался телефонный звонок, Максим уже изрядно надрался. Он сидел и смотрел телевизор. Террористы, взрывы и войны. Сплошной негатив, как и вся жизнь Бабурина. Макс фыркнул и пошел к телефону. По дороге он вспомнил, что так и не позвонил крестному. Ведь собирался же! Да и у Макса вопросов накопилось к старику. Старику?! Я сам уже выгляжу как старик. Проходя мимо зеркала, Макс посмотрелся в него. Но блестящую поверхность покрывал его плащ. Слава богу.

– Алло!

– Бог ты мой, Макс! Ты что, в другом измерении, что ли?

– Ты угадал.

– В общем, так, дорогой ты мой зятек, тебя подставили, как… – Не найдя подходящего сравнения, Егор продолжил свою тираду. – Фотографии, как мы с тобой и предполагали, сделаны посредством фотожопа. Все, кроме одной. Максим, я сейчас хочу тебя спросить…

– Ну, давай, не тяни. – Максу не нравилось это «кроме одной».

– Мы когда вчера с тобой пили, я не отключался?

– Нет.

– Бог ты мой, ты ничего не подумай, я все равно к тебе хорошо отношусь, и каждый человек должен сам выбирать…

– Какого хера?! Что ты там несешь, птеродактиль обкуренный?

– Бог ты мой, в самом деле, что это я? Ну, поцеловались раз, обнялись…

– Да что там такое с тобой? Говори, что за фотография!

– Снимок, где тебя обнимает этот… гей – настоящий.

– Как настоящий?

«Все верно, благочестивый Максим, там как раз запечатлен тот момент, когда Пашка (точно, Пашка!) залез к тебе под рубашку. Вот так-то, волосатик».

Максима передернуло. Когда они успели?!

– Ладно, Егор, что дальше?

– Бог ты мой, корешок не только определил подставу, так он еще и нашел тех, кто там под твоей моськой прячется и кто делал эту байду.

Максу показалось, что шурин сейчас завизжит от восторга.

– Ну и? – вдруг спросил Егор.

– Что – ну и?

– Тебе сейчас выложить: адреса, пароли, явки? Или после главных новостей?

– Каких еще новостей? – Несмотря на необходимость и важность информации, Максиму не нужны были никакие более важные новости. Он устал.

– Анжела сейчас у предков. Приперлась с вещами.

У Максима защемило в груди. Неужели они все поняли? Неужели она все поняла?

– Бог ты мой, я сначала подумал, что это ты его мочканул…

– Кого? – выдохнул Бабурин.

– Давыдова. Бог ты мой, какой-то несчастный случай на заводе для некоторых становится счастливым! Только ты, это, пообещай, что к геям ни ногой.