Нечеловек - Александр Варго

Глава 8

Бурый наконец-то почувствовал себя спокойней: Бабурин уехал.

«Колдун, йоптать! Да будет так! Джинн, бляха-муха! А что я там сказал-то?»

Георгий Федорович напряг извилины, чтобы вспомнить произнесенные им тогда слова. Что-то, типа, о доме. Точно, что-то о доме. Ну и черт с тобой, многоуважаемый достопочтенный джинн! Да будет так. Тьфу!

Сейчас он как раз приехал домой. Бурый собирался перебраться в Тверскую область. Купил домик под снос, чуть поодаль построил хоромы, но старый сносить не спешил. Мало ли, сгодится еще для чего. Он до последнего момента сомневался, но сейчас все-таки решился. Через пару дней должна была приехать жена. Она продала в Харьковской области дом и сидела на чемоданах у родственников. Ждала, пока достроится этот дом, ну и пока муженек разрешит некоторые формальности с российским гражданством. Все сложилось как нельзя хорошо. Сроки сдачи дома и получения гражданства практически совпали.

Теперь он снесет эту лачугу и займется участком. Бурый решил и здесь сэкономить. Нет, не на найме рабочих и техники. Он думал разобрать дом по кирпичику и сложить стройматериалы на заднем дворе. Мало ли. В хозяйстве все сгодится. Поэтому когда Георгий заметил Kobelco – трактор с гидроножницами на конце стрелы, он просто рассвирепел.

– Я же сказал, сукины дети, никакой техники! – заорал Георгий.

– Хозяин. – К нему подошел парень, явно только что освободившийся из мест не столь отдаленных, руки пестрели наколками. – Ты, это, не хипешуй. Техника – новье. Ножницами расчикаем твою хибарку, а дом даже и не затронем.

Хотелось бы верить. Бурый, успокоившись, сказал:

– Ладно, заскочу в дом. Может, что осталось?

Рабочий ему подмигнул, и Георгий Федорович понял, что там вряд ли что после них осталось. Но тем не менее пробрался через покосившуюся дверь в хибару.

Он подошел к треснувшему зеркалу и посмотрелся в него. У отражения лопнула пополам голова. Георгий отвернулся и осмотрел комнату. Ничего. Кроме разбросанных по полу газет, оставленных бывшими хозяевами, в комнате ничего не было. Георгий Федорович поднял одну. Газета была за первое сентября две тысячи пятого года. Громкие заголовки о захвате школы в Беслане. Репортажи старые, но оставившие столько боли даже в самом черством сердце. Бурый продолжил чтение статьи, когда раздался скрежет. Георгий понял, что ножницы начали свою работу. Он отбросил газету и ринулся к выходу. И только когда крыша упала на него, он вспомнил, что сказал Максиму. Слово в слово.

– Я хочу домой!

Дом был большой. Такой же, как и все в этой округе. Игорь бывал в каждом из них. По долгу службы, как говорится. Кроме работы в «Камос-Инжиниринг», он работал инспектором энергонадзора.

Игорь Пинчук спустился в подвал первым. За ним шли управляющий и два сантехника. Игорь хорошо знал, куда ему идти. Ежемесячные походы в дом судьи для него были в радость. Хорошие чаевые за небольшое привирание цифр и ужин (пусть в домике для прислуги, но все-таки еда ничем не отличалась от пищи, принимаемой самим судьей) ждали Пинчука после проверки счетчика.

Игорь вошел в щитовую, что-то насвистывая. Он не мог сказать, почему ему стало так хорошо. Либо это раж от предстоящего ужина с выпивкой в компании Нелли – судейской поварихи, либо от получения кругленькой суммы от супруги народного судьи. Дело в том, что в бытность свою электриком на заводе Игорь натерпелся. Денег платили мало, вот он и придумал такую вещицу для отмотки счетчиков (она была придумана, конечно, еще до Пинчука, но он решил пустить ее на поток). С тех самых пор каждое получение незапланированных денежных средств было для Игоря сродни празднику.

Он подошел к распределительному шкафу. Тут он заметил ящик. Деревянная тара подпирала дверцу. На крышке лежала, судя по дате, свежая газета. Он поднял ее.

Статья о погибших жителях города Салимова во время теракта в Москве занимала почти всю первую полосу. «Кажется, этот нервный Бабурин из Салимова», – подумал Пинчук и отбросил газету в угол. Его мало беспокоили взрывы и жертвы. Вот такой он человек. Единственное, что его могло огорчить, так это если ему сейчас не заплатят.

Снова посмотрел на ящик. Ох как захотелось заглянуть туда! Еще месяц назад этого ларчика здесь не было. Игорь нагнулся, ощупал деревянные стенки. Ничего особенного. Но вот то, что могло храниться под крышкой, будто притягивало мужчину. Пинчук провел рукой по необработанным доскам.

«А вдруг это бомба?» – почему-то подумал Игорь и сдвинул крышку.

Вначале ничего не происходило. Или так показалось Пинчуку. Ящик был пуст. Черт! Ни хрена он не пуст! Игорь увидел в углу гранату. Он даже успел сообразить, что чека была привязана к крышке.

«Сколько у меня осталось времени?!» – одна-единственная мысль лихорадочно билась в голове инспектора Пинчука.

Перед тем как мир вспыхнул и тьма поглотила Игоря, он успел лишь встать.

Макс набрал номер тещи.

– Алексей Ильич? Здравствуйте!

Тишина. Только слабое потрескивание.

– Алло. Алексей Ильич?!

– Говори.

– Алексей Ильич, Анжела у вас?

Снова потрескивание.

– Ну, о чем можно с тобой говорить? Ты же, сукин сын, даже не знаешь, где твоя жена! – В трубке щелкнуло и раздались гудки.

Короткий разговор, не принесший ничего, кроме нахлынувшей ненависти к тестю. Мудак! Старый злой мудак!

Ну, и где она может быть? Сотовый также отключен. На работе сказали, что она в отпуске. Мигей? Та еще скотина, но Максим был уверен, что он здесь ни при чем.

У Леси ее тоже не было. Кроме излияний в любви, он ничего от нее не услышал. Положил трубку и сел на тумбочке в прихожей. Ну и история! Как он мог попасть в нее? Как?! Макс все больше склонялся к мысли о связи между происходящим и закончившимися пилюлями памяти. Он снова поднял трубку и начал набирать номер дяди Славы. В дверь позвонили. Макс положил трубку. Сердце бешено колотилось. Кто бы это мог быть?

На пороге стоял Егор, родной брат Анжелы.

– Ой! – отшатнулся от двери Егор. – Дяденька, а Максима Бабурина позовите.

– Чего тебе?

– Бог ты мой! Да это ты и есть… А то я думал, к тебе дедушка из деревни приехал.

– Егор, говори, зачем пришел, и уходи. Мне сейчас не до трепа.

– Анжелу ищешь? – спросил Егор.

– Заходи. – Максим пропустил шурина в квартиру и закрыл дверь.

Егор по-хозяйски расположился на кухне.

– Бог ты мой, Максим, ты видел себя? Тебе на вид лет пятьдесят.

– Ладно, говори что знаешь. – Макс сел напротив.

Егор достал из рукава бутылку водки и поставил на стол.

– Егор, я же сказал: я не в настроении.

– Бог ты мой, а я в настроении, что ли? Тяпнем по маленькой и побеседуем. Часто мы с тобой вот так выпивали?