Близкие враги - Владимир Михайлович Мясоедов

удалять с поля боя архимагов или причинять боль агрессивным воинственным божкам. Ящер с блеском выдержал его и даже остался вполне боеспособным, но растущие из спины конечности издырявило, перекрутило, обжарило изнутри и снаружи, а также едва не оторвало от остального тела. И к прежней своей мобильности и уровню защищенности после пережитых испытаний формально живое существо покуда так и не вернулось. Прежде чем чудовище вновь сможет подняться в небо и с высока чихать чужими пастями на все попытки причинить ему вред, должны были пройти еще недели...А может и месяцы, если скорость восстановления доспехов монстра не повысится с уменьшением общего количества повреждений древнего артефакта. — Где?!

— Эм...- Замялся техномаг, глаза которого забегали. Лгать капитану он явно не хотел, поскольку тот платил ему деньги, был довольно сильным и влиятельным человеком, а также пользовался искренним уважением подавляющего большинства своей команды, однако горячего желания сотрудничать и сразу во всем покаяться, как-то не наблюдалось. Чародей глубоко вздохнул, втягивая носом как можно больше воздуха. К обычным ароматам большого летучего корабля на нижней палубе стала примешиваться тяжелая мускусная вонь дракона, который хоть и не имел потовых желез, но благоухал отнюдь не фиалками. Особенно если его долго не мыть, с чем во время боевых действий и без возможности опуститься на землю ради свободного доступа к большим объемам воды по понятным причинам возникали сложности.– А вы о чем?

— Неважно, я их все равно уже нашел, — чародей в полумраке трюма, освещенного лишь несколькими слабенькими магическими лампами, уловил небольшую неправильность в окружающем пространстве. Помимо дракона в самом нижнем участке трюма имелись также иные важные для всего корабля объекты. Туалеты, например. Или артефакты-эффекторы, обеспечивающие функционирование защитных барьеров в нижней полусфере. Но взгляд капитана судна прикипел к одной из двух цистерн для воды. Громадные баки могли хранить в себе впечатляющие объемы жидкости, заодно служа дополнительной защитой более важных частей летательного аппарата от ударов пришедшихся в днище: атака, прошедшая сначала через бронированный корпус, а потом и через стальную емкость с её холодным мокрым содержим, неминуемо ослабеет, а то и вообще сойдет на нет. Однако в случае необходимости опустошенные цистерны могли быть использованы в качестве места для хранения иных грузов или и вовсе как жилое помещение, ведь еще на этапе строительства каждую из них снабдили большим герметичным люком, позволяющим при нужде легко попасть внутрь резервуара. Обычно данная возможность оставалась лишь сугубо теоретической, а в недра баков люди забирались лишь для чистки стенок изнутри...Но как раз сейчас один из них не содержал в себе ни капли воды, в чем капитан судна неплохо знающий гидромантию мог поклясться своим правым глазом. И на штурвале, позволяющем попасть внутрь или наружу, не имелось ни следа пыли! А ведь среди многочисленных достоинств команды судна, более чем на девяносто процентов состоящей из представителей сильного пола высокой степени брутальности, желание регулярно протирать все вокруг себя влажной тряпочкой, да и вообще любовь к регулярной уборке определенно не числились...

Хорошо смазанный механизм запоров на герметичном люке провернулся с необычайной легкостью, и на капитана корабля немедленно обрушился шум голосов, аппетитные ароматы вкусной пищи и негромкая, но крайне энергичная музыка. Емкость, в которой предполагалось хранить воду для регулярных нужд сотен человек, была сравнима по площади с залом какого-нибудь небольшого ресторанчика или кафе, и именно ресторанчик или кафе она сейчас изнутри и напоминала. Большую часть свободного пространства занимало пять разной формы и размеров столов, за которыми сидели как мужчины, так и женщины. В дальнем углу из досок сколотили настоящую барную стойку, на которой громоздился пяток бочонков вряд ли наполненных всего лишь водой. А позади стоящего за ней высокого бармена в нарядном красном кафтане высились полки, на которых стояли тарелки с нарезанными мясными и колбасными изделиями, ломтями хлеба, фруктами, какими-то пирожными...И конечно гвоздем продуктовой композиции являлся набор из трех-четырех десятков явно дорогих бутылок с очень даже ценным содержимым. В данный закуток за новыми порциями еды и выпивки периодически юркали красивые девушки, одежда которых была либо очень короткой, либо очень минималистичной, либо объединяла в себе оба эти качества. Впрочем, те представительницы прекрасного пола, которые не исполняли роль официанток, как правило, придерживались схожего стиля.

-Так больше продолжаться не может! — Капитан корабля, на котором мгновенно скрестились взгляды всех находящихся в помещении людей, без спроса уселся на свободное место за центральным и самым большим столом, плюхнувшись на притащенный явно откуда-то из кают-компании стул с мягкой обивкой, грозно нахмурил брови и пристальным взглядом оглядел своих ближайших соратников. На лицах их были печаль, смирение с судьбой, уныние, пожалуй даже обреченность...И эта палитра эмоций была совсем не тем букетом чувств, который он хотел видеть. Что было даже более важно — с подобным настроем командного состава не следовало ожидать продуктивных действий и хороших результатов ни от тех немногих обитателей этого мира, которых он уважал а где-то даже и любил, ни от их подчиненных. — Вы только посмотрите перед собой! Видите?! Видите этот кошмар?! Подобное не годится, никуда не годится!

— А в чем проблема-то? — С малость нервной улыбкой уточнил облаченный в просторный желтый халат лысый толстяк, как никогда похожий на крайне реалистичную статую Будды...Только не доброжелательного, а такого, которого кто-то чем основательно озадачил. Возможно, даже несколько раз подряд и прямо по голове.

— Дык, ты говоришь, шо, стал быть, никуда не годится... А разве мы туточки шо-то сделать могемъ? — С воистину философским безразличием пожал плечами русоволосый детина, ковыряясь в зубах какой-то щепкой. — Такова ента...Судьба!

— Я что, так плохо танцую? — Полным обидой голосом осведомилась не очень одетая девушка, стоящая на этом самом столе, заодно игравшем и роль подиума. Вернее, пока еще не до конца успевшая на нем раздеться под звуки музыки, играющей откуда-то из-за барной стойки. Большие миндалевидные глаза мгновенно наполнились влагой, руки начали комкать прозрачный шелковый платочек, до того прикрывавший маленькую крепкую грудь, и без того белая явно искусственно осветленная кожа лица стала совсем уж алебастровой из-за резко отхлынувшей крови, очень резко контрастируя с длинной гривой распущенных черных волос. — Вот прямо «кошмар»?!

— Могу поставить тебе лишь три балла из пяти за исполнение стриптиза, — капитан корабля допускал, что пристрастен, но тем не менее выступление восточной красавицы ему действительно как-то не зашло. Возможно дело было в том, что он предпочитал несколько иной тип женщин, возможно скученность и плохое освещение убивало красоту момента,