Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

Неожиданно с Принсес-стрит с грохотом выкатила запряженная четверкой лошадей большущая карета, которой правил здоровенный, закутанный в темное кучер. Она уже промчалась мимо, но кучер резко натянул вожжи, и экипаж остановился прямо напротив забегаловки, из которой только что вышли де Роуэн и Кэтрин. Увенчанная фамильным гербом дверца распахнулась, и в проеме появилась модная шляпка, украшенная покачивающимися черными перьями, владелицу которой в царившем вокруг сумраке разглядеть было весьма затруднительно.

– Макс! – воскликнул нежный и исполненный отчаяния голосок. – Это ты, Макс? Боже, какая удача!

Лакей леди Делакорт уже стоял у дверцы кареты и явно не знал, как поступить: то ли помочь миледи выйти, то ли, напротив, усадить ее обратно, чтобы ехать дальше. Всерьез обеспокоенный де Роуэн заспешил назад, увлекая за собой державшую его под руку Кэтрин.

Сесилия настойчиво махала ему рукой, подзывая поближе.

– Господи, Макс, – требовательно воскликнула она, – скорее садись! Мы должны поговорить!

Де Роуэн привлек Кэтрин к себе.

– Добрый вечер, леди Делакорт, – спокойно поздоровался он. – Что-то случилось?

– Кто бы говорил! – возмутилась Сесилия. – Нет, ничего не случилось! – Она замолчала и вгляделась в сумерки. – Господи, леди Кэтрин, я вас и не узнала! Прошу прощения!

Де Роуэн, понуждаемый нескрываемым отчаянием в голосе Сесилии, помог Кэтрин сесть· в карету, а затем последовал за ней.

– Спасибо тебе! – воскликнула Сесилия, едва лакей закрыл дверцу. – Извини за столь поздний час, но я еду сейчас прямо от Гарри. Он в ужасном состоянии! Макс, ты не поверишь, ожерелье с семейным сапфиром Сэндсов исчезло!

Де Роуэн шумно выдохнул сквозь зубы.

– Ты уверена?

– Теперь да. – Свет уличного фонаря упал на бледное и расстроенное лицо Сесилии. – Женевьева так и не смогла его найти, а мы с Гарри обыскали особняк сверху донизу. Переворошили все ящики в комодах и письменных столах, и уже от отчаяния я отправила лакея в Холли-Хилл. Я надеялась, что Джулия отослала ожерелье назад, но она этого не сделала. Макс, наша семейная реликвия пропала!

Де Роуэна охватило какое-то мрачное предчувствие.

– Значит, можно не сомневаться, что ожерелье взяли из вашего ящика с драгоценностями в ту самую ночь, когда убили Джулию.

– Скорее всего, так, – кивнув, согласилась Сесилия. – Но тогда получается, что Гарри ее не убивал. С какой стати тогда ему красть свое собственное ожерелье?

– Действительно, с какой стати? – пробормотал де Роуэн.

У него не хватило духу сказать Сесилии, что к такой уловке прибегают сплошь и рядом. Сделать пару-тройку грубых царапин рашпилем вокруг оконного запора, кинуть в водосточную трубу горсть драгоценных камушков – вот тебе и неоспоримый мотив убийства. Грабителя явно застали врасплох на месте преступления, вот он и разъярился. Но он тут же начал обдумывать все сначала. Что-то здесь не состыковывалось ...

– Подозреваемый просто мог утверждать, что исчезновение ожерелья подстроено, – вмешалась в разговор Кэтрин, – но, даже сделай ваш брат такую чудовищную вещь, он никогда бы не выбрал для этого семейную реликвию. Да, он выбрал бы что-нибудь очень ценное, но не трогающее за душу.

– Правильно, – неожиданно согласился с ней де Роуэн. Господи, да у нее мозги работают столь же шустро, как и язык!

– Леди Делакорт, а украли одно только ожерелье? У большинства леди всегда много драгоценностей, – заметила Кэтрин.

– А ведь верно! – воскликнула Сесилия, и на ее лице появилось выражение робкой надежды. – Там лежало целое состояние, и ничего не взяли. Конечно, семейный сапфир среди драгоценностей самый лучший, но почему вор на нем и остановился?

– Вопрос требует ответа, не так ли? – задумчиво заметила Кэтрин.

Де Роуэн машинально снял шляпу и взъерошил волосы.

– Сесилия, мне нужны оставшиеся драгоценности, – спокойно добавил он. – Твои брат согласится дать их?

Вид у Сесилии стал немного удивленный.

– Несомненно! Отправь кого-нибудь завтра к Гарри. И еще одно. Насчет денег Гарри. Насколько я могу судить, все обстоит именно так, как и должно быть. Он оказался ужасающе безалаберным с кредиторами, и с каждым разом они злились все больше и больше ...

Кэтрин негромко рассмеялась.

– Исходя из того, что мне довелось здесь наблюдать, леди Делакорт, если бы убийства совершались из-за неоплаченных счетов, то две трети обитателей Мейфэра давно бы уже стали хладными трупами. Здесь что-то другое.

– Боюсь, что так и есть, – хмуро согласилась Сесилия и повернулась к де Роуэну: – Констебль Сиск уже просмотрел большинство вещей Джулии, но ее дopoжнoe бюро осталось в Холли-Хилл. Там ее старые календари, записная книжка и какие-то письма. Принести их тебе в субботу?

В субботу он как раз собирался пообедать с бабушкой.

– Хорошо, – ответил он, отметив темные круги под глазами у Сесилии. Похоже, Софии придется подождать. Он пошлет Нейта с запиской на Веллклоуз-сквер.

Сесилия тронула его за руку.

– Спасибо, – прошептала она, и голос у нее дрогнул. – Господи, Макс. Спасибо.

Де Роуэн ласково улыбнулся:

– Теперь, дорогая, отправляйтесь прямо домой. Немедленно.

– Да, я должна! Боюсь, мой муж сейчас дома один с малышкой, мучающейся от колик. – Сесилия дотянулась и с признательностью сжала руки Кэтрин. – Дорогая Кэтрин! Я так рада, что мы подружились! Приходите ко мне в гости вместе с Изабель. Как насчет завтра?

– Пренепременно, если вы так желаете. – В голосе Кэтрин прозвучало легкое удивление.

Сесилия облегченно откинулась на спинку сиденья.

– В таком случае еще раз благодарю вас обоих. Я должна извиниться за то, что нарушила ваше ... – Она замолчала, подыскивая нужное слово, и; чуть порозовев, закончила: – Ваш вечер вдвоем.

Де Роуэн не нашелся, что ответить. Неужели так и есть? Вечер вдвоем? Фраза намекала на многое. Решив не задумываться, де Роуэн широко распахнул дверцу кареты, соскочил на тротуар и помог спуститься Кэтрин. Кучер Сесилии хлестнул кнутом лошадь, и экипаж затерялся в ночи.

Они пошли по улице, и Кэтрин держалась от де Роуэна чуть на расстоянии, едва касаясь его руки. Как если бы короткий разговор с Сесилией уже забыт и все, что недавно он ей наговорил, вернулось, чтобы вбить между ними невидимый клин. Он всем сердцем сожалел, что произнес такие слова. Сказать их было необходимо, чтобы обескуражить ее ради его же здравомыслия.

Дома, тянувшиеся вдоль улицы, по большей части оставались темными, а многие уличные фонари благополучно задул ветер. Буквально на следующем углу еще один фонарь замигал и потух. Темнота скрадывала вокруг почти все, и де Роуэн мгновенно весь превратился в слух – привычка, сложившаяся за многолетнее рыскание по черным как смоль ночным проулкам и затянутым непроглядным туманом набережным. Он вдруг как-то остро ощутил легкий, едва различимый приятный запах, шедший от волос Кэтрин. Он мог чувствовать привкус соли и дыма во влажном воздухе. Уши его услышали едва различимые нежные скрипки из квинтета Гайдна, что донес ветер из какой-то гостиной неподалеку от Кавендиш-сквер. Он буквально впитывал в себя окружающие звуки и отдавал на откуп своей интуиции. Именно она помогла де Роуэну не увидеть, но почувствовать человека, который в густой темноте направлялся в их сторону.