Леди и авантюрист - Лиз Карлайл

– Что-то вроде «охаживай себя в задницу», – буркнул он. – Я припоминаю, как вы недавно продемонстрировали весьма неплохое знакомство с подобной фразой.

Кэтрин с трудом сдержала так и рвавшийся наружу истерический смех. На самом-то деле ее с головы до пят начала бить непрерывная Дрожь, которую де Роуэн сразу почувствовал и, чтобы успокоить, обнял ее за плечи своей ручищей, прижав молодую женщину к себе.

– О Господи, Кэтрин! – шепнул он ей на ухо.

Она молча прислонилась виском к мягкой материи его плаща и начала млеть от умиротворяющего запаха прогретой человеческим теплом шерсти и мужского пота. Кембл легонько потыкал носком сапога в валявшихся на мостовой и стонущих грабителей.

– Знаешь кого-нибудь из этих умельцев, старина?

Макс покачал головой.

– Мелкие карманники, – мрачно процедил он. – Они вечно шныряют, особенно после того как разгуляется ветер.

Не спуская глаз с валявшихся воров, Кембл порылся у себя в кармане, вытащил сжатую в кулак руку и торжествующе ею отсалютовал.

– Возьмите, госпожа. – Он осторожно пересыпал из кулака подобранные с земли нитки жемчуга себе в ладонь, искусно поймав последнюю на кончик своего указательного пальца. – Приносите их на следующей неделе ко мне в лавку, и я для вас с превеликим удовольствием их вычищу.

Тихо вскрикнув от восхищения, Кэтрин с благодарностью забрала свое ожерелье. Макс, продолжая разглядывать валявшихся типов, ласково гладил Кэтрин ладонью по спине.

– Я твой должник, Кем, – спокойно заметил он. – В очередной раз.

– Угу, еще одну пару новых перчаток придется выбросить, – согласился Кембл, разглядывая свои руки и презрительно морща нос. – Клянусь, Макс, ты сущая напасть для моего гардероба! Пятна крови невозможно отмыть!

– Морис Жиру может присылать мне счет хоть за два их десятка, – криво усмехнулся де Роуэн. – Толька перестань придираться ко мне.

Так и не выпустив руки Кэтрин, он присел на корточки, чтобы рассмотреть получше лица налетчиков. Кембл присел рядом. Хриплый голос де Роуэна негромко рокотал в темноте, тогда как Кембл отрывисто отвечал короткими репликами. Казалось, что Кембл волшебным образом сменил облик и превратился в прежнего очаровательного и острого на язык фата. Меньше часа назад она в беседе заметила, насколько редко люди оказываются такими, какими они вам показались с первого взгляда, например Кембл. Но Макс де Роуэн? Он оставался именно таким, каким ей показался в ту их самую первую встречу: стремительный, безжалостный и, если необходимо, жестокий. Тогда отчего у нее по-прежнему дрожат коленки? Она в безопасности. И поведение его было во всем оправданным.

Позади них поднялась какая-то суета.

– Так-так, – проговорил Кембл и элегантно поднялся на ноги. – Должно быть, Морис привел караульных. Макс, забирай леди Кэтрин. Я прослежу, чтобы твоими ублюдками занялись полицейские судьи с Куин-сквер. Твое заявление может подождать до завтра.

Кэтрин горячо его поблагодарила за найденное ожерелье, после чего де Роуэн мягко, но непреклонно увел ее с места происшествия. Довольно долго Кэтрин шла рядом с ним, не произнося ни слова. Наконец она немного успокоилась и обрела способность говорить.

– Макс, а что будет с напавшими на нас людьми? Ну, после того как вы отдадите заявление и их будут судить? Что с ними будет?

– Их повесят, Кэтрин, – помолчав, коротко ответил он.

– Ой! – Кэтрин невольно зажмурилась. – Так ... сурово?

– После сегодняшнего разбоя такое наказание – самое милосердное для них, – мрачно ответил де Роуэн.

– Но что бы они там ни собирались сделать, вы же их остановили. И с нами ничего плохого не случилось.

Де Роуэн тяжело вздохнул в темноте, и она почувствовала, что он полон сомнений и готов с ней согласиться.

– Если бы они напали на кого угодно, кроме вас, Кэтрин, я, возможно, настоял бы на высылке, – негромко признал он. – В Англии сплошь и рядом можно вздернуть человека на виселицу ни за что. Вот почему Пиль так хочет реформировать уголовное право.

Кэтрин вспомнила, что пересмотр уголовного права тоже входил в круг обязанностей де Роуэна в министерстве внутренних дел.

– Тогда не будет ли более честным выслать их? Чтобы они получили наказание за свои преступления, но и еще один шанс изменить себя к лучшему?

Перед тем как ответить, де 'Роуэн долго молчал.

– Если вы, Кэтрин, этого хотите, – наконец заговорил он, – я прослежу, чтобы их оставили в живых.

Удивительно, но, несмотря на только что пережитый ужас, она действительно больше всего хотела их помиловать.

– Спасибо, – сказала она. – И спасибо за то, что спасли меня. Вы очень смелый.

– Или очень глупый, – покачав головой, возразил он. – Нужно было нанять карету, вот и все.

Рука об руку они шагнули на мостовую и перешли улицу на другую сторону.

– Я в самом деле слишком долго прожила в дepeвнe, – произнесла она, продолжая держать его за руку. – Надо слушаться вас. Как вы однажды заметили, в любом случае в городе всегда небезопасно.

Не заметить в ее словах извинения просто невозможно. Он чуть отвел локоть в сторону. Предлагая ей взять себя под руку, он накрыл ладонью ее кисть.

– Я себя виню ужасно, Кэтрин, – медленно проговорил он. В какой-то неведомый момент он перестал называть ее титул. И, по крайней мере, сегодня у него не осталось ни малейшего желания возвращаться к нему. – Мой долг – охранять вас.

– Что вы и сделали, – заметила она. – Но почему вы должны нести за меня ответственность? Я сделала глупость, когда согласилась отправиться на ночь глядя пешком через весь город с ожерельем на шее и серьгами в ушах. Ведь вы же не можете спасать всех подряд.

Он остановился посреди улицы и повернулся, чтобы видеть ее лицо. Ему казалось, что его сердце колотится где-то в горле, отчего какое-то время он мог выговорить ни слова.

– Это мой долг, – наконец повторил он чуть сдавленным голосом. – Кэтрин, когда вы со мной, всегда будете в безопасности. Всегда.

Она молча кивнула в ответ, и он с чопорным видом двинулся дальше. Дома вдоль Мортимер-стрит, казалось, не кончатся никогда. Кэтрин будто проснулась. Отчего он говорил так, как будто у их отношений есть будущее? Никакого будущего у них нет.

Великий Боже, в дружеском общении с Кэтрин он испытывал странное чувство душевной успокоенности, которое тревожило его своей непривычностью. С ней он чувствовал себя уж слишком легко. Она не обладала ни заносчивостью, ни надменностью, зато обладала явным всепрощением. И, несмотря на ее непринужденную болтовню за ужином, она относилась к тем редким женщинам, которые рады и молчанию джентльмена, заполняя его одной только теплотой своей улыбки. Де Роуэн начал подозревать, что Уилл Вудвей нашел себе исключительную жену, став самым удачливым мужем.