Пластиковый океан - Ху Хуэй

– Но почему?

– Это судьба. Как и моя встреча с ним.

– Что-то я не понимаю, о чем ты толкуешь, – признался Ральф.

– Неважно. Поймешь в свое время.

Ральф взглянул на лицо мальчика, и внезапно ему вспомнились миссионеры, пришедшие поговорить о Библии в десять часов утра. Он подавил желание хорошенько врезать Коване и покачал головой:

– Хватит говорить загадками!

У них не было другого ориентира, кроме солнца, поднимающегося все выше и выше, а впереди, насколько хватало глаз, простиралась странная поверхность. Ральф тщетно пытался сориентироваться, используя прошлый опыт. На юном лице инуита застыло решительное выражение, он смотрел вдаль и шел размеренно, как будто его направляли какие-то только ему понятные дорожные знаки.

Они шли около часа и вдруг достигли края «острова». Поверхность из плетеного пластикового волокна изгибалась, а волокна уходили под воду. Кто бы ни создал это место, должно быть, он был изобретательным парнем, любящим макраме, или, возможно, пожилой женщиной, которая после обеда вязала у камина.

Ральф подошел к кромке воды.

– Стой! – крикнул Кована.

– Что? – Ральф оглянулся на мальчика, но не остановился.

Поверхность внезапно просела под ним, не выдержав веса. Ральф ощутил, как морская вода залилась в ботинки. Он изогнулся и попытался перенести центр тяжести, но пластик был чрезвычайно скользким, и Ральф неуклюже плюхнулся в воду.

– Черт, уже второй раз за сегодня. – Он выплюнул морскую воду и сердито выругался.

Соленая, та застила ему глаза, но он почувствовал что-то прямо перед собой, вытер лицо рукой и увидел копье, направленное прямо в кончик его носа.

– Эй, ты чего?

– Хватайся быстрее. Край слишком скользкий, а ты слишком тяжелый. Ты не сможешь выбраться самостоятельно!

Ральфу было стыдно за возникшее в этот момент недоверие и подозрение, он ухватился за копье, и Кована распластался на поверхности, словно спасая кого-то из полыньи.

Могли тоже попытался присоединиться к этой игре, но Кована и Ральф одновременно шикнули на него, так что ему ничего не оставалось, как топтаться подальше от берега.

Ральф вылез на берег и лег на землю, мягкая поверхность поднималась и опускалась, как водяной матрас.

– Спасибо, что спас мне жизнь.

– Ты такой тяжелый… – выдохнул Кована.

– Ты намного сильнее, чем среднестатистический пацан твоего возраста. – Ральф даже сам не ожидал услышать от себя похвалу. – Да и умнее. Ой, а это что?

Он обнаружил, что запутался в чем-то, его ноги были обмотаны полупрозрачными пластиковыми волокнами.

– Осторожно, это наша еда, – сказал Кована.

Только тогда Ральф увидел, что вдоль берега протянуто много таких веревок из пластикового волокна, один конец которых был закреплен на плетеной поверхности, а другой конец свисал в море.

Он осторожно потянул за веревку, и из воды появилась пластиковая бутылка. В ней виднелся кусочек чего-то зеленого. Ральф внимательно посмотрел: это была половина рыбы.

Кована также вытащил бутылку, вдвое большую той, что была в руке Ральфа. Вот уж чего-чего, а бутылок тут в избытке. Мальчик передал одну Ральфу. Внутри виднелись белые перья и оранжевые ноги. Наверное, чайка.

– Попробуй, – предложил Кована, открывая бутылку.

Гнилостная вонь ударила в лицо Ральфа, словно кто-то кулаком стукнул по носу, и он откатился прочь, заливаясь соплями и слезами.

– Это что за дрянь?

– Еда. – Инуит вынул птицу из бутылки и ловко ободрал с нее перья, обнажая красную тушку. – Попробуй.

Ральф покачал головой.

– Как хочешь. – Кована не стал настаивать, поднял чайку, направил ее себе в рот, а затем всосал внутренности.

Кишки морской птицы с чавкающим звуком выплеснулись в рот юного инуита, Кована с удовольствием пережевал пищу, оторвал птичью голову и бросил белому медведю.

От этой сцены у Ральфа волосы встали дыбом. Он был на поле боя и три дня прятался в куче трупов, чтобы выжить. Вонь застала его врасплох, и он оправдывал себя лишь тем, что не успел морально подготовиться.

Но теперь это… Ральф представил, как Кована пережевывает гнилые птичьи кишки, тут бы даже Беар Гриллс [20] не выдержал.

Он отвернулся, и его вырвало.

Печенье, которое, по расчетам, дало бы достаточно энергии для поддержания дневной активности, смешалось с желудочной кислотой и превратилось в лужу светло-желтой рвоты, что расстроило Ральфа.

– Что с тобой? – с беспокойством спросил подошедший инуит.

Ральф попятился:

– Ничего, морская болезнь.

– Ты правда не хочешь есть? – спросил Кована, направляясь к берегу. – Там еще много чего.

– Нет, – Ральф твердо покачал головой, – ешь сам.

– Мы, инуиты, все используем этот метод для хранения продуктов. Вы, чужаки, говорите, что у нас мало растений и мы можем получать витамины только таким способом. Я не знаю, что такое «витамины». Что, ты тоже это ешь?

– Ага… – Ральф старался не смотреть на рот Кованы, – но не таким образом.

– А мне кажется, неплохо придумано. Наши деды использовали выпотрошенные трупы тюленей в качестве контейнеров и запихивали внутрь птиц. Я почти поймал тюленей, но ледник рухнул. Ты уверен, что не хочешь?

– Да, я точно не буду это есть.

– Ну, высокие белые люди не едят еду Кованы… – буркнул Кована себе под нос.

– Кстати, ты здесь уже давно. Ты обошел весь остров? – спросил Ральф.

– Да, – Кована кивнул. – Есть одна странная штуковина. – Он на мгновение задумался и сказал: – Мне не нравится. Очень шумная.

– На что похожа?

– На какой-то механизм.

– О, отведи меня.

– Что ты хочешь делать?

Ральф облизнул губы и выплюнул кислую слюну:

– Ты ведь хотел найти цель. Вот я и поведаю тебе, в чем она заключается.

Остров из мусора, мальчик-фаталист, белый медведь, больной раком, и еда, которую едят только вороны и личинки, – с Ральфа достаточно. Ему хотелось убежать отсюда и вернуться в темный город. Он нашел бы любую девушку, даже если бы у нее было лицо Энди, и крепко поцеловал бы ее.

«Я хочу домой!» – кричал Ральф про себя, хотя у него не было собственного дома, и он никогда не жил в одном и том же месте дольше недели. Но, черт возьми, если где-то есть вино и женщины, это уже дом.

Они добрались, когда стемнело. Оказалось, Кована говорил об огромном агрегате на другом краю трапециевидного острова.

Его высота составляла более десяти метров, а ширина несколько десятков метров. Прямо перед ним располагалась огромная воронка, которая засасывала в этот странный агрегат пластиковые отходы с мусорной ленты, и они превращались в тонкие пластиковые волокна, выползающие из его нутра. Конструкция задней части машины оказалась значительно сложнее передней: бесчисленное количество мелких механических рычагов слаженно переключались, а тонкие волокна сначала собирались в пучки, а затем сплетались в полотнище.

В верхней части агрегата распологалась большая солнечная панель, которая служила единственным источником