(не) Моя доярушка - Анастасия Боровик

Мы постучали в дверь. Дверь открыла Маша, и я едва не сломал зубы, сжимая челюсти. На ней было красное платье, губы были накрашены ярко-красной помадой, а взгляд её был таким пронзительным, что кровь ударила в голову. Она приветливо улыбнулась, приглашая нас войти в комнату. Володя и Сергей прошли вперёд, а я задержался, любуясь ею.

Маша игриво поправила прядь волос, повернулась и, нарочито медленно ступая на высоких каблуках, прошла вперед, покачивая своими роскошными бёдрами. В штанах стало тесно. Вот зараза… Что она вообще себе позволяет? Может, вытащить ее под предлогом разговора и заодно выяснить всё разом?

Марко, хватит. С тобой поступили подло, а ты стоишь и пялишься на нее, будто ничего не случилось. Использовали и выбросили — а ты еще переживаешь? Хмурюсь, и в этот момент ко мне подлетает подружка Маши — то ли Кира, то ли Мира…

— Привет, Марко, я Инна, — напоминает она, и я машинально киваю, обнимаю ее за талию и целую в щеку.

— Приятно заново познакомиться.

Бросаю взгляд на Машу — она смотрит на нас с откровенной злостью, щеки надуты. И вот он, тот самый азарт, который всегда идет впереди меня. Инна что-то болтает, я отвечаю через раз, потому что все внимание приковано к ней — к той, что сейчас кокетничает с Володей, будто ничего и не было.

Садимся за стол. Серёжа молча накладывает себе салатов, игнорируя всех, кроме меня и Маши. Изредка кивает, но в основном жует. А она смотрит на него своей обаятельной улыбкой и подкладывает еще еды. Друг так и не поверил, что Маша могла поступить со мной так подло. И ему явно не нравится мое поведение. Он бы предпочел, чтобы меня здесь вообще не было — раз отношения закончились, то и меня тут быть не должно.

И, черт побери, он прав.

— Ну, Машка, красотка наша! С днем рождения!

Голос Инны звенит фальшивой слащавостью. Она размахивает бокалом, шампанское чуть не расплескивается.

— Пусть шампусик льется, мужики на тебя вешаются, а твои каблуки всем в сердце впиваются!

Маша смущенно опускает глаза:

— Инна... Ну вообще-то каблуки твои…

— Наконец-то стала как женщина выглядеть! А то все балетки да балетки... — ржет ее «милая» подружка и, не останавливаясь, продолжает: — Так пусть твоя любовь будет жаркой, как баня после самогона! А если кто-то тебя не любит — гони его метлой!

Арина, пытаясь сгладить ситуацию, мягко добавляет:

— С днем рождения, Машенька. Не слушай эту дуру — ты всегда красавица. И в туфлях, и… без одежды.

Мой взгляд скользит по Маше, её щеки становятся пунцовыми. Да, без одежды она действительно прекрасна… Только мне этого уже не увидеть.

Все чокаются. Серёжа лишь кивает, Володя тянется обнять именинницу, и я подрываюсь с места, но вместо меня мой друг-зануда резко перехватывает парня, усаживает рядом с собой и глухо бурчит:

— Сиди, не двигайся, если жить хочешь.

Инна, уже изрядно набравшаяся, продолжает гнобить Машу:

— Ой, Машка, кажется, оливье пересолила!

Маша растерянно пробует салат:

— Серьезно? Ой, как плохо…

— Оливье отличное, — бросаю я и накладываю себе целую гору, демонстративно отправляя первую ложку в рот.

Но Инна не унимается:

— Ой, Машка, подвинься — что-то килограммы наела.

Мне и Серёже не по душе то, что мы слышим и видим, впервые сталкиваемся с такой неприкрытой завистью. Обычно мужчины не обращают на это внимания, но у меня есть сестра, которая постоянно твердит о коварстве женщин. Да и Серёже приходится часто выслушивать Беллу и вникать в её слова.

Поднимаюсь, беру Инну за руку и пересаживаю на своё место, а сам присаживаюсь рядом с Машей на узкий диванчик.

— Посиди на отдельном стуле — тебе так будет удобнее. А то слишком много тебя стало.

Инна кривится, а Арина ехидно ухмыляется.

Остальное время сидим тихо. Только подружки с Володей что-то шепчутся в углу. Мы с Сережей уже не вызываем у них прежнего энтузиазма. Впрочем, и Маша, сидящая между нами, заметно напряжена.

— Пойду чайник поставлю… — резко встает и выходит из комнаты на кухню.

Серёжа, уже наевшийся, развалился на стуле, едва борясь со сном под болтовню девушек. Пора уходить. Но просто так выскользнуть не получится, мне нужно попрощаться с Машей. Я покидаю комнату и направляюсь в сторону общей кухни. Захожу и вижу старый, местами потёртый линолеум и выцветшие обои. В помещении никого нет, кроме Маши, которая стоит у окна и смотрит вдаль.

Подхожу сзади, вдыхаю запах ее волос — горьковатый от лака, сладкий от шампуня, теплый, родной. Она вздрагивает и оборачивается. Глаза грустные, зрачки расширены, губы чуть дрожат.

— Что-то не так?

— Второй худший день рождения в жизни.

Голос сдавленный. — Первый был, когда мама умерла за неделю до него.

— Это из-за меня… Прости, что испортил день рождения.

Вздыхаю, поворачиваю ее к себе. Касаюсь носом ее виска, провожу по волосам. Грудь ее вздымается часто-часто, пальцы сжимают край подоконника.

Мне безумно хочется обнять её, прильнуть губами к её трепещущей шее, сжать её бёдра, увидеть розовые круги вокруг её груди и целовать их... Но мне необходимо взять себя в руки, прийти в чувство.

— Тебе было хорошо с ним? Лучше, чем со мной? Зачем ты уничтожила все, что у нас было...

Она дергается, занимает оборонительную позу — спина прямая, подбородок вверх, но губы дрожат.

— Я не уничтожала... Послушай...

Но я уже ничего не слышу. Маша прижата мной к стене, мои губы на ее губах, зубы впиваются, помада размазана, вкус горький, как эта вся ситуация. Она отвечает мне с той же страстью, как и раньше, а я уже поднимаю ей платье, касаясь нежного бедра.

У нее есть парень, — сказал Володя, и меня снова кроет. Я с трудом отрываю себя от нее и говорю сквозь зубы.

— Тебе правда все равно, кому и с кем изменять? — голос хриплый. — А что скажет твой... Игорек? Или уже нового нашла?

Ладонь со всей злостью врезается в стену. Маша вздрагивает, прикрывает лицо руками — будто я чудовище, будто боится, что ударю. Черт... Да я бы и пальцем не тронул. Никогда.

— Марко... — шепчет она. Пауза. Потом голос крепнет, становится тверже, холоднее: — Никогда. Слышишь? Никогда больше не подходи ко мне.

В ее глазах — не просто обида. Ненависть.

Что ж... Пусть так и будет.

Захожу в комнату — Сережи нет. Только Инна с Володей в углу, слились в поцелуе. Прикрываю дверь и натыкаюсь на идущего навстречу друга с