Звездочка светлая - Айрис Джоансен

На другом конце провода кто-то снял трубку, и Гуннар стал давать инструкции – четко и внятно.

– Ну вот и все. – Фургон Джадда Уокера скрылся за поворотом, и Гуннар пошел к крыльцу, на котором стояла Квинби. Брови его нахмурились. – Послушай, в чем дело? С тех пор как я позвонил Джадду, ты не произнесла и двух слов. – Затем его лицо смягчилось. – Да не волнуйся ты! «Кланад» более милосерден, чем я. Скорее всего, первое, что они сделают, это избавят Бардо от боли.

– Плевать на Бардо, – процедила она. – Ты, похоже, не очень хорошо меня понимаешь. Мне, конечно, жаль этого человека, немного. Но он заслужил наказание. Люди, которые способны на убийство беззащитного ребенка, не должны оставаться безнаказанными.

– Тогда почему ты такая мрачная? Я даже отсюда чувствую, как ты напряжена.

– Да потому, что я готова взорваться! – Стараясь успокоиться, Квинби набрала полные легкие воздуха и медленно выдохнула. – Нам нужно поговорить.

Развернувшись, она прошла в гостиную, отдернула шторы, и лучи утреннего солнца залили комнату ярким светом. Сзади захлопнулась входная дверь, и в гостиную вошел Гуннар, но Квинби не обернулась.

– Ты устала, – мягко сказал он. – За последнюю ночь ты прошла сквозь ад кромешный и все еще переживаешь за Стивена. Так, может, отложим разговор до тех пор, пока ты не отдохнешь?

– Да, я очень переживаю из-за Стивена. – Квинби старалась говорить медленно и размеренно. – И из-за Эндрю. И из-за всей этой жуткой истории. – Она повернулась к нему. Глаза ее горели, как у пантеры. – Но тебя, Гуннар, я просто готова растерзать.

Мужчина смотрел на нее с опаской.

– Но, Квинби, я просто обязан был добраться до Бардо…

– Может, и так, но ты не обязан был делать это в одиночку! Похоже, с самого детства ты настолько привык рисковать своей башкой, что это стало твоей второй натурой. Так вот, хватит! Я больше не намерена терпеть твое безрассудство! Ты больше не будешь рисковать своей жизнью. – Она помолчала и закончила:

– Потому что она принадлежит мне.

От неожиданности Гуннар окаменел.

– Правда?

– Правда, черт тебя побери! Почему, как ты думаешь, сегодня на рассвете я помчалась сюда вслед за тобой? Твой расчудесный «Кланад» может сколько угодно кудахтать вокруг комплекса вины, который ты носишь на шее, как ярмо, но я не намерена…

– Выходит, Джон все рассказал тебе, – помрачнев, перебил ее Гуннар. – Он не должен был этого делать! Я хотел сам поговорить с тобой об этом.

– Если бы я стала дожидаться, пока ты расскажешь мне об этом сам, то состарилась и умерла бы, так ничего и не узнав. Ты считаешь, что меня необходимо оберегать от всех неприятностей, что самой тяжелой моей обязанностью должно быть одевание по утрам. Но вспомни свои собственные слова. Помнишь, ты говорил мне о том, что по своей природе мы с тобой оба – няньки и станем по очереди заботиться друг о друге. А сам все время отбираешь у меня мою очередь! Вот я и решила, что теперь этим пора заняться мне. – Она подошла к нему и взяла его лицо в ладони. – Так вот, слушай, Гуннар Нильсен. Ты – не урод. Ты – чудесный, любящий человек, обладающий удивительным талантом, который используешь во благо людей. Ты не виновен в гибели родителей и не несешь ответственности за те трудности, с которыми столкнулся Эндрю. Каждому из нас приходится делать тот или иной выбор, и ты, с учетом того, что имелось в твоем распоряжении, сделал самый правильный. Ты больше никогда не должен мучиться чувством собственной вины и рисковать своей жизнью.

– Правда? – шепотом спросил Гуннар, вглядываясь в ее лицо. – Ты говоришь так, будто совершенно уверена в своих словах.

– Я и впрямь уверена.

– Почему, Квинби? Объясни же, почему!

– Почему, черт побери? Да потому, что я – твой валон. Неужели, по-твоему, мне очень хочется, чтобы моя вторая половинка скакала под пулями, ходила по натянутому канату и…

В следующую секунду он стал осыпать Квинби поцелуями, стиснув ее с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Приподняв ее голову, он смотрел ей в лицо неверящим взглядом и спрашивал:

– Значит, ты любишь меня? Любишь? Она моргнула, чтобы справиться с застилавшими глаза слезами.

– Да! Да, черт побери! Я люблю тебя так сильно, как только можно любить – и умом, и сердцем. Я хочу находиться рядом с тобой каждую секунду, и будь я проклята, если позволю тебе помешать этому своими безумными выходками! Каждый раз, когда ты снова вздумаешь рисковать собой, я буду находиться рядом. Хватит уже тебе сходить с ума, слышишь?

– Слышу, – откликнулся Гуннар, снова целуя ее. – Как же я люблю тебя, Квинби!

– Тогда не забывай о том, что я тоже нянька и хочу заботиться о тебе. Не тяни одеяло на себя, и когда у тебя будут возникать какие-то проблемы, не таи их в себе, делись со мной.

– И ты будешь поступать так же?

– Да, я тоже буду поступать так же. – Ее губы дрожали, но сквозь пелену слез сияла радость. – Я надеюсь, что когда пойму до конца, что значит быть валоном, у меня это получится.

– Не сомневайся! Еще как получится! – Он счастливо засмеялся. – Но, ничего не скажешь, подходящее же ты выбрала время, чтобы сказать все это! Мы с тобой оба измучены, напуганы и ничего не соображаем.

Квинби недовольно нахмурилась.

– Ты говоришь, что я выбрала неподходящее время? Но я была настолько расстроена, что…

Гуннар приложил кончики пальцев к губам женщины и заставил ее замолчать.

– Все в порядке. Когда два человека любят друг друга, такого понятия, как «неподходящее время», не существует. Валон – это тот, кто с одинаковой радостью разделяет с тобой как ровные дороги, так и ухабистые.

Он вновь привлек ее к себе и крепко прижал к груди. Сейчас в этих объятиях не было страсти – только нежность и теплая сила. Квинби прижалась к любимому с такой же нежностью, даря ему такое же чувство надежности, какое получала от него.

Она потеряла ощущение времени и не знала, как долго они стояли в гостиной, прижавшись друг к другу, оказавшись в своем мире, где не существовало ни времени, ни пространства. Лишь они вдвоем. Они могли бы стоять так вечно, если бы внезапно не прозвучал телефонный звонок.

Гуннар прикоснулся губами к ее щеке и сказал:

– Я отвечу. – Разжав объятия, он подошел к телефону, стоявшему в вестибюле, и взял трубку. – Алло? Да, Элизабет.

Квинби увидела, что по его лицу пробежала тень, и почувствовала, как у нее упало сердце. Ее ноги вросли в пол, а ладони стали влажными от страха. Неужели что-то со Стивеном? Сделав над собой усилие, она подошла к Гуннару и стала всматриваться в его лицо, пытаясь угадать, о чем идет речь.

– Ты уверена? – медленно проговорил он. – Нет, я не хочу вмешиваться.