Прорыв реальности - Сергей Недоруб

– И «Оскара» не дадут, – тихо, но отчетливо сказал Белов. Михайловский вспыхнул, повернулся было к актеру, но Упырь пресек назревающую ссору:

– Стоп. Владимир, ваши предложения?

– Как решите, – буркнул актер.

– А вы, Эдуард?

Референт оторвался от ноги Бармаглота и вопросительно уставился сначала на Упыря, потом на своего босса. Тот молчал.

– Я на самом деле против того, чтобы идти дальше, – неожиданно заявил Эдуард, хмурясь. – Тем более этот человек идти вообще не сможет, его придется нести или где-то оставить. Перелом очень серьезный…

– А то я сомневался! – вставил Бармаглот.

– …Очень серьезный, и я тут много не сделаю. Лично я полагал, что обойдется без жертв, но… В общем, я против. Но поскольку Оскар Никитович просит идти дальше, я готов идти дальше. Раз так нужно – я согласен.

– Фигасе ты дал, чува-ак! То есть ты воздержался, что ли? – ошеломленно спросил Аспирин, продолжая пялиться в небо в поисках залетной стаи «пакетов» или другой пакости.

– Я против, но в интересах дела – за, – пояснил референт и снова занялся переломом.

– Значит, идем дальше, – резюмировал Упырь. – Нам платят, мы работаем. Но есть один вопрос: что делать с тобой, дружище Бармаглот?! Как ты верно заметил, Болотного Доктора здесь нет, схроны тоже не приготовлены…

– Вы же быстро обернетесь. В любой квартире отсижусь. Вон, старушка – божий одуванчик – уж сколько прожила, а я чем хуже? Пожрать мне оставите, тут по магазинам много всего валяется, буду книжки читать, спать да хавать. В трансформаторной будке куда хуже было.

Бармаглот был прав – все же полезное отличие Москвы заключалось и в обилии полезных вещей, не растащенных и не успевших прийти в негодность, и в большом количестве мест, где можно спрятаться. Это не мертвая Припять, где любой темный угол может таить смерть. Здесь пока до такого не дошло.

Но если они не вернутся…

– О’кей, – решительно сказал Упырь. – Тогда мы тебя дотащим вон до той халупы и там бросим подыхать.

Он показал на многоэтажку справа.

– Заодно гляну, вдруг там магазин одежды есть, а то жопу прикрыть нечем…

– Она у тебя все равно черная, не так заметно, как у других.

– Поговори мне еще. Пристрелю прямо тут, чтобы не утруждаться…

Володя Белов несколько дико посматривал на них. Еще бы, только что двоих раздавило, как муравьев тапком, а они шутят, да еще и по-черному. Нелюди.

Соболь притащил шины, а также складные легкие носилки, которые предусмотрительно нарыл в стоящей у вокзальчика «Скорой помощи». Референт Эдуард иммобилизовал, как он выразился, ногу Бармаглота.

– Давайте я понесу, – вызвался Белов.

– Вы и понесете, – подтвердил Упырь. – И вы, Оскар Никитич, уж не обессудьте.

– Э… Я не против, но… – растерянно забормотал продюсер. – Почему именно я?

– Потому что ваш референт имеет не совсем нужное сложение, чтобы тащить нашего довольно тяжелого друга, – терпеливо сказал Упырь. – Плюс он сможет снимать, вам же это необходимо? А я, Соболь и Аспирин будем вас прикрывать, чуть что. Согласитесь, с носилками в руках стрелять не очень удобно. Можем промазать, и вас съедят.

– А… Да, да, конечно… Я понял.

– Ну и Эдуард сможет по пути немного снимать, – добавил в утешение чернокожий сталкер. – Это ведь важно.

– Точно, – не стал спорить Михайловский, берясь за обрезиненные рукояти носилок.

Бармаглота они выгрузили в брошенной трехкомнатной квартире на пятом этаже. Квартира была богатая, явно перестроенная, с отличным ремонтом. Разместили хворого на огромном диване, натащили из продмага еды и бутилированных напитков, включая спиртные. Попутно Упырь заглянул в шкафы и обнаружил вполне подходящие ему по размеру джинсы. Не самая удобная вещь для таких экстремальных прогулок, но тактических штанов под рукой нет… Заодно Упырь полюбовался на свою подлатанную референтом задницу. Точнее, на ее отражение в большом зеркале в ванной. Ничего так Эдуард постарался, кровь остановилась, теперь вся надежда, что никакая дрянь туда не попала и антибиотики сработали…

– Вот и книжка тебе, чува-ак. – Аспирин бросил на диван толстенный «Военный энциклопедический словарь». – Постигай.

Попрощались с Бармаглотом, пообещали не бросать. Тот по стеночке пропрыгал в холл и закрыл за ними тяжелую металлическую дверь.

– Прям как тогда… – сказал Аспирин, спускаясь по лестнице. – Ладно, не пропадет, в самом деле. Бармаглотина знает пожить. Я уже ему завидовать начинаю, чува-ак… Может, мне тоже ногу поломать?

– Давай я тебя ведром по голове стукну, – предложил Соболь. – Будет сотрясение.

– Сотрясение не катит, чува-ак… От него блюют, и бухать врачи не позволяют. Правда, фершел?!

Референт кивнул, сообразив, что обращаются к нему.

– А тут нога… Зарастет, никуда не денется. Зато Бармаглотина лежит там с одеялами на вате, как султан хренов. Небось икру щас будет ложкой наворачивать и водкой «Кауфман» запивать. А мы все неприятностей ищем на пятую точку… Вон Упырь нашел уже, гы-гы…

– И Сантехник нашел, – сухо напомнил Упырь, выглядывая из подъезда, не поджидает ли их кто снаружи.

Никто не поджидал.

– Сантехника потом помянем, чува-ак. И шалаву эту, которая его кинула, я… я…

– Вот придумывай пока страшные кары, заодно помолчишь. А у нас следующая остановка – школа номер девяносто восемь, – сказал Упырь, взглянув на карту.

Теперь им оставалось перейти линию метро и выйти на Малую Филевскую, за которой был огромный парк, а за парком – место, где находился Протон.

И компас в кармане, знающий об этом, становился все теплее и теплее.

26

Снифф ломился через кусты. Бежать в гору было тяжело, под ногами осыпалась песчаная почва, капитан буксовал и поскальзывался. Один раз едва не потерял равновесие и не покатился вниз по склону – а это была бы смерть, потому что за ним опять гнались.

На сей раз это оказались не мертвогрызы. Старые добрые покойники, медлительные и дебиловатые, ни в какое сравнение не шли с двумя черными, словно покрытыми карбоном существами, плавно скользившими между деревьев. Они перемещались так быстро, что капитан даже не успевал рассмотреть, сколько у них конечностей. Показалось, что по четыре ноги и по две руки, но он мог и ошибиться, тем паче времени разглядывать не было. А вот морду одного из преследователей он видел отчетливо. Узкие глаза с вертикальными зрачками на круглой голове без ушей и носа. Зато рот словно делил эту голову-шар пополам, как разрезанный арбуз. Только вместо семечек внутри торчали мелкие зубы в несколько рядов.

Снифф наткнулся на чудовищ на берегу. Они сидели на самом краю бетонной набережной, рядом с пляжем, где валялись брошенные покрывала и перевернутые мангалы, и что-то выслеживали в воде. Возможно, рыбки захотелось. Но если с утра чудовища и планировали рыбный день, при виде Сниффа они решили свое меню подправить.

Спасло капитана то, что чудовища не ожидали его появления. Он и сам их сначала не заметил – черные, неподвижные, словно коряги, а когда понял, кто перед ним, то резко свернул и полез наверх. Но один из рыболовов зачем-то обернулся, увидал Сниффа, распахнул свою жуткую пасть и издал странный звук – застрекотал, словно гигантская заводная игрушка. Хлопнул приятеля по плечу длинной лапой, тот подскочил, застрекотал в ответ, и оба бросились вслед за Сниффом.

Точнее, не вслед. Они стали заходить с двух сторон, словно играя. Возможно, так оно и было. Снифф на миг остановился и выстрелил дважды в правого рыболова, но не попал. По крайней мере чудовище никак не среагировало, если вдруг и словило пулю.

Иногда преследователи исчезали в зарослях, ничем себя не выдавая. Делали вид, что отстали или просто прятались. Капитан останавливался, но среди зеленых ветвей тут же мелькал черный лысый шар головы, раздавался истошный стрекот, и погоня возобновлялась.

Снифф выскочил на тропинку, уже заросшую травой, но довольно утоптанную, и увеличил скорость. Едва не сбил с ног оторопевшего живого покойника, то ли мертвогрыза, то ли иную разновидность. Капитан с надеждой подумал, что рыболовы могут отвлечься на новую дичь, но громкий азартный стрекот слева тут же разубедил его. Вероятно, тормозного мертвеца ловить было не столь интересно, как шустрого Сниффа.

Капитан на бегу выстрелил на звук и прикинул, не залезть ли по традиции на дерево. Но рыболовы выглядели ловкими, вполне могли карабкаться по деревьям со своими длинными лапищами… Нет, загонять самого себя в ловушку не стоило.

Парк тем временем выглядел все более цивилизованно. Асфальтированная велодорожка с соответствующим знаком и поблекшей белой разметкой уводила налево, но там сразу же застрекотало. Миновав велодорожку, Снифф едва не грохнулся, запутавшись в каких-то ползучих розовеньких цветочках, выругался по матушке и поскакал дальше.