Прорыв реальности - Сергей Недоруб

– Все приборы выключить. Детекторы, камеры, – Упырь зыркнул на оператора Костю, – и что еще у кого при себе имеется. Иначе может долбануть. Точнее, долбануть может и так, но риск хоть сколько-то снижается.

– Ты в самом деле малость загибаешь, – с укоризной произнес Соболь. – На такой высоте контактная пара, даже если это рельсы, да через железобетонный мост…

– Это несколько иная Зона, если ты не заметил.

– Да заметил я, давно я все заметил…

– Ну так что, – перебил Аспирин, – мне идти?

– Валяй, – согласился Упырь.

Аспирин презрительно хмыкнул, пошевелил усами и зашагал по пешеходной части, постепенно скрываясь под мостом. Упырь наблюдал, как за ним внимательно следят киношники. На самом деле он действительно загнул насчет опасности контактной пары в виде рельс. Но хотелось некоторой встряски и бдительности. Учебная тревога, что ли.

Аспирин тем временем миновал середину моста и помахал рукой, не оборачиваясь. Дескать, идите следом, видите, я живой.

– Пошли, – сказал Упырь.

Они двинулись цепочкой: Сантехник, продюсер, референт, оператор Костя, актер Белов, Соболь, Упырь, Бармаглот. Аспирин уже был на другой стороне, уселся по-турецки на капот красного «Ягуара» и принялся что-то жрать.

Упырь поежился – под мостом было ощутимо зябко, и в этот момент на него обрушилось небо. Откуда-то сверху с треском ударила молния, резко запахло гарью, и сталкер обнаружил, что он уже лежит ничком, придавленный чем-то тяжелым. Особенно сильно давило на поясницу.

– Эй! – заорал Упырь, ерзая и пытаясь освободиться. – Помогите!

– Сейчас! – отозвался кто-то. Воздух был насыщен едким дымом и пылью. Упырь исхитрился повернуть голову и увидел, что над его головой зияет огромный пролом, а из него свисает вагон электрички. Другой вагон лежал на боку внизу, расплющив многострадальный типографский грузовик.

– Живой? Блин, долбануло как, чува-ак, ты видел?!

В голосе Аспирина слышался восторг. Он схватил Упыря за руки и решительно поволок из-под навалившегося груза. Больно чиркнуло чем-то острым по ягодицам, и Упырь оказался на свободе. Перекатился на спину, сел.

– Я вижу, все обваливается на хрен, кинулся на помощь… – пояснял Аспирин, размахивая руками и топорща усы. – Думал, вас всех поубивало, один я остался…

– Что с остальными?

Упырь с трудом поднялся, ощупал задницу. Твою мать, штаны в клочья, все в крови… Рана в жопу – очень опасная штука, там нервов и кровеносных сосудов до бениной матери… Знающие люди говорят, что иной раз лучше бы в голову угодило, чем туда…

– Остальных я пока не смотрел, – виновато сказал Аспирин.

Из-за лежащего вагона появился Соболь, с виду целый, даже ружья свои не бросил. Помимо ружей он тащил референта Эдуарда, который сильно хромал.

– Давай-ка его из-под моста, быстро! – крикнул Упырь. – Контакты разрядились, но вдруг еще обвал пойдет… И вагон этот гребаный висит, не нравится он мне.

Соболь понимающе кивнул, быстро развернулся и поволок референта обратно.

– Ищем остальных, – бросил Упырь Аспирину.

Но искать долго не пришлось. Совершенно целые Михайловский и Белов возились у огромного куска железобетона, из которого торчали концы арматуры. Рядом сидел, прислонившись к колесу раздавленного эвакуатора, Бармаглот.

– Я опять ногу сломал, – пожаловался он мрачно. – Но это все херня… Похоже, Сантехника мы потеряли. И оператора тоже.

– Где они? – спросил Упырь, хотя уже прекрасно понял, что оба – под обрушившимся фрагментом моста. Бармаглот молча указал рукой.

– Помогите! – воскликнул Белов. – Что же вы стоите?! Помогите нам!

– Володя, вы понимаете, что это бессмысленно? Даже если мы найдем в машинах домкраты и ухитримся сдвинуть эту глыбу – они все равно погибли…

– Мы не можем знать наверняка!

– Он прав, Володя, – сказал продюсер, отряхивая с себя пыль и мусор. – Их расплющило… Черт, я не ожидал, что все вот так вот как-то…

– Мы еще никуда не дошли, а уже потеряли троих! – Белов подскочил к Упырю и схватил его за руку. – Вы понимаете?

– Прекрасно понимаю, – ответил сталкер. – А я предупреждал господина Михайловского, что это не Лазурный Берег. И тем более не съемочный павильон.

Михайловский не слушал – встав на колени, он шарил рядом с рухнувшей глыбой. Камеру ищет, с неожиданной злобой сообразил Упырь и едва удержался, чтобы не пнуть деятеля культуры в откляченный зад. Он аккуратно убрал руку Белова и сказал:

– Если вы не заметили, я только что потерял товарища. Его звали Матвей, и я знал его много лет. Думаю, с погибшими операторами вас ничего так не связывало. Я прав?

– Н-ну… Правы… – У актера нервно дергался левый глаз.

– Поэтому прекратите истерику. Давайте скорее выберемся из-под моста, пока нам на голову электричка не навернулась, и уже там обсудим, что делать дальше.

Михайловский нашел камеру и теперь в тревоге ее осматривал. Расплылся в улыбке.

– А вторая у Эдуарда… Он ведь жив, да?!

– Жив, только с ногой что-то, – нехотя сообщил Упырь.

– У меня тоже! – напомнил Бармаглот.

– Везет тебе, чува-ак… – Аспирин принялся осматривать повреждение.

Когда Бармаглот сказал, что «опять ногу сломал», он имел в виду давнюю историю. Тогда перелом случился в самом начале пути – сталкер влетел в «карусель», и Бармаглота пришлось оставить в секретном схроне. Причем ни он, ни остальные не были уверены, что смогут к нему вернуться и что Бармаглот доживет до их возвращения. К счастью, все сложилось более чем удачно – в схрон явился Болотный Доктор, починил ногу, сказал Бармаглоту: «Домой вернешься – к нормальному врачу сходи, а пока и так сойдет», попросил при случае принести ему «что-нибудь из Шпенглера, почитать» и удалился. На следующий день к практически здоровому Бармаглоту пришел Квазиморда, а еще через день – дрессированная псевдоплоть, которая и привела их к отряду Упыря. Упырь тогда выводил из Зоны группу пассажиров с упавшего авиалайнера… Да много там всего разного намешалось, в той истории. Именно тогда и Пауля потеряли[6]…

Упырь помог Аспирину поднять Бармаглота. Тот охнул, заметив:

– По-моему, в том же месте… А тут Болотного Доктора нету. Отходил я свое, мужики…

– Погоди ныть, чува-ак, задолбал уже сопли проливать, – нарочито грубо сказал Аспирин. Не оглядываясь на продюсера и актера, они поволокли Бармаглота прочь.

Над головами снова что-то заскрипело и треснуло, но останки моста устояли. Сгрузив пострадавшего на травку, Упырь повалился рядом и попросил:

– Аспид, Соболь, гляньте, что у меня там с задницей? Много от нее осталось? А то кровью истеку, а Бармаглотова нога уже сильнее не сломается.

– Позвольте мне, – послышался решительный голос референта.

– Эй, эй… – заволновался Упырь, а Аспирин захихикал, несмотря на всю трагичность происшедшего только что.

– Что за глупости? – возмутился Эдуард. – Я, между прочим, когда-то учился на фельдшера в Смоленском базовом медицинском! Достаньте лучше аптечку, мне нужен коллоид, анестетик и антибиотики!

Аспирин завозился в рюкзаках, а Упырь почувствовал, как его хватают за ягодицу тонкие холодные пальцы. Мляяяя, пронеслось в голове, если живой останусь – задразнят же потом… Придется поить обоих, чтобы не разболтали… Постоянно будут шантажировать, сволочи…

Что-то зашипело, стало адски холодно, потом в плоть вонзилась игла шприца.

– Серьезно вас ранило, – с уважением сказал референт. – Наверное, острый скол бетона, очень глубокие порезы. И длинные.

– Это меня кто-то слишком заботливо волок, – проворчал Упырь.

– Чува-ак, я же не нарочно. Я тебя спасал!

– Да я так, к слову…

– Все, – заключил референт, залив раны коллоидной пленкой. – А вот с… хм… брюками ничем помочь не могу. Пришли в негодность.

– Спасибо.

Упырь поднялся. Оказывается, вокруг собрался уже весь отряд. В руках Михайловский вертел камеру, оставалось надеяться, что он не снимал процедуру… Референт тут же занялся ногой Бармаглота и отправил Соболя искать шину. Соболь послушно принялся обшаривать ближайшие автомобили – многие водители с собой часто возят портативные складные шины. В принципе для дальнейшего его присутствие не требовалось, и Упырь громко произнес:

– Аспирин, следи за небом и окрестностями, а мы быстренько проведем собрание. Итак, Оскар Никитич, вы все еще хотите продолжать наше путешествие? Или, может, вернемся?

– Хочу, – угрюмо отвечал продюсер. – Иначе жертвы будут совсем уж бессмысленными. На хрена погибли люди?

– И «Оскара» не дадут, – тихо, но отчетливо сказал Белов. Михайловский вспыхнул, повернулся было к актеру, но Упырь пресек назревающую ссору: