Квархелион (СИ) - Дмитрий Литвиненко

Я спрыгнул со стены наружу, смягчив Силой приземление. Сзади послышался еще взрыв, меня швырнуло на камни взрывной волной. Сверху посыпалась пыль. Я, не останавливаясь, рванул вперед, секунда промедления может стоить многих жизней, в особенности меня волновала целостность моей нежной тушки.

Я остановился перед кипящей лужей. Времени мало — остывает. Энергия в кисти, волна силы несет кипящую волну на лича. Дикий визг, мимо проносится белесый шар, сзади гремит новый взрыв. Рано... Пора. Кипящая сталь захлестывает лича. Тянусь мысленно к воде, волна воды накрывает нас обоих и мгновенно вскипает.

Вода схлынула, и можно посмотреть на результат. Дымящаяся статуя дрожит от энергии смерти. В этом немертвом оружие смерти Силы немерено. И да, оно выжило. Я выкачал из него столько сил, сколько вмещал мой немалый запас. Теперь у нас есть пара недель до его восстановления. До этого времени он не вырвется.

Не стоит быть таким уверенным. Перун ошибся, а ты не умнее его.

Я повернулся посмотреть на разрушения крепости и у меня чуть не подогнулись колени. От двух участков крепостной стены осталась только медленно оседающие тучи пыли. На одном из этих участков минуту назад стоял и я. Я спрыгнул, но Безликий-то остался.

Я помчался обратно, впрыгнул в проем и стал шарить вокруг глазами. Пыль, камни, кровь, кости. Меня чуть не вырвало. Что же это была за гадость, которая в пыль стирает и камни и плоть? Сколько Силы было вложено в это сумасшествие? Наверное, лучше этого не знать.

Ко мне подбежал Каринир, и с ходу начал:

— Два участка стены уничтожено, раненых нет, погибло семьдесят шесть бойцов. — Он замялся, лица его из-за пыли было невидно. — В том числе: Безликий, верховный волхв и... Мой отец.

— Я сожалею...

Все, хана! Я понятия не имею, как провести ритуал изгнания! Жаль наставника...

— Их стерло в пыль. — У принца начиналась истерика. — Уничтожило, остался только...

От моего удара молодой ренир потерял сознание. От второго — пришел в себя.

Он поднял на меня затуманенный взгляд.

— Вставай, потом оплакивать будешь! Надо спасать тех, кто выжил.

— З-зачем? Разве ты не прикончил этого монстра?

Я покачал головой и получил в ухо. Это, наверное, месть.

— Его убить мог только Перун. — Признал я.

Кровь правителя — это серьезно. Каринир сразу стал выше ростом и громогласно проорал:

— Встать, отребье! Всем построиться перед донжоном!

Я сам чуть не помчался выполнять приказ, настолько повелительно это звучало. Молодой король пошел к упомянутому зданию.

Строй из двух сотен выживших воинов, лучших воинов народа, ждал указаний от короля. И они последовали:

— Завалы не трогать, выживших там нет! С этого момента вы все поступаете в распоряжение генерала Толлина. Подчиняться беспрекословно!

До этого я слушал издалека, но услышав слова про генерала Толлина, рванул к строю. Но тут же перешел на шаг. Негоже генералам бегать, как умалишённым. Каринир смерил меня жалостливым взглядом, но жестоко произнес:

— Слово Генералу!

— Всем привести себя в порядок. Потом еда, сон. Через четыре часа построиться здесь же. Выполнять!

Бойцы сорвались с места, а я посмотрел на Короля, как на смертника. Тот стойко выдержал взгляд, но голос сорвался:

— Не злись! Ну, не знаю я, как управлять людьми. Приказывать умею, а править — нет. Тем более ты должен что-то придумать и прикончить ту тварь. Да, сколько у нас на это времени?

— Неделя, — прорычал я,— и мы его не убьем, а уплывем!

— Нет! Бегать я не согласен! И не смотри на меня так. Я прекрасно знаю, кто будет следующей целью лича.

Я вздохнул. Деваться некуда, он прав.

— Так, что мне делать? — Заглянул в мои голубые глаза Каринир.

Приказывать королям еще не приходилось!

— Найди остаток моего отряда, зверей это тоже касается, и к колодцу отправляй. — Он, было, развернулся, но я остановил. — И собери всех выживших магов, пусть приведут себя в порядок и по мне.

Он только кивнул и скрылся в конусе донжона.

А я стоял и думал.

Как же так-то? Великий Безликий, белый рыцарь мира, непобедимый воин, мудрый наставник... Распылило так же, как и обычных смертных? Ни зачарованный доспех, ни мудрость четырех веков, ни реакция перерожденного, ни что не помогло? Почему?

Недооценил врага — проиграл.

Я сел на край колодца, посидел немного, а потом вытянул ведро с ледяной водой, перевернул на себя. Полегчало, мысли забегали веселее. А минут через десять подошел Крот с братьями.

— Где был?

— Так... Это... Я на нижнем ярусе был, не успел к бою. — Он опустил глаза.

— Ясно.

Я погладил по чешуе подбежавшего младшего.

Из подземной цитадели вышел десяток фэров в красных накидках. Я не стал тянуть кота за хвост:

— За мной.

Маги очень заинтересовались «статуей», и начали исследовать ее вдоль и поперек. Потом повернулись ко мне и молодой паренек, самый низенький из них, спросил:

— Что от нас требуется?

— Уничтожить лича.

Паренек офигел от такого запроса, и залепетал какую-то белиберду. Если все это перевести, то получится «не могу». Во мне что-то щелкнуло, в голосе зазвучал лед, от которого у меня самого по спине холодок прошелся.

— Собрать весь ненужный метал, и притащить сюда. Лодки с женщинами вернуть в док. Брысь отсюда бездари! — И добавил. — Короля сюда гоните.

Волхвы кивнули и испарились в воздухе. Крот тоже хотел смотаться, но увидев мой ледяной взгляд почему-то передумал.

— Толик, ты чего? С тобой все в порядке?

— Да. — Лаконично ответил я и сел на край природного пирса.

Вскоре потянулась вереница мужиков с различным железным хламом. Через полчаса образовалась приличная куча, и я всех разогнал подальше, чтоб не мешали и не пришибить. Зарядился от воды и жахнул по всем этим железякам струей пламени. Если бы не заранее поставленный щит — меня бы точно испепелило. Железки расплавились, и я, проверенным способом направил поток жидкого железа на плененного лича, остудил водой. Статуя превратилась в глыбу из металла вперемешку с плотью. Я достал из ножен свой бастард и порубил железяку на мелкие куски. Теперь частичка энергетики немертвого была в каждом куске железа.

Я подошел к угрюмому королю, и, заглянув в глаза, сказал:

— Отдай по куску этой гадости каждому воину. Остальное скинь в море. Получившие свой кусок лича должны спрятать его так, чтобы никто не знал. Каждый — в своем месте.