Играя с судьбой (СИ) - Капитан Немо

Дали небесные! А ведь я совсем недавно спустилась в подземелья. Вряд ли прошло больше десятка минут. Дагги же здесь провел куда больше времени. Снова горло перехватило спазмом. Я не понимала чем мог Да-Деган разозлить генерала. Почему Корхида решил оставить его наедине с нечеловеческими вздохами, причитаниями и всхлипами, захотел забыть навсегда?

Подумалось, что через несколько часов я должна буду рассказать обо всем Ордо. И хорошо, если подробности никогда не дойдут до ушей Лии: она слишком любила своего воспитателя, чтобы простить его смерть — подобную смерть — даже отцу! Хорошо, если она обратится ко мне с расспросами, а не накинется на Дона. Я смогу ей соврать, скрыть то, что знать ей не нужно. А сумеет ли это сделать мой сын? Захочет ли?

Задумавшись, я едва не налетела на коменданта, остановившегося в гроте с низким, неровным, нависающим потолком. Мужчина показал на очередную расщелину узкого лаза:

— Последнее препятствие, мадам. Если я не ошибаюсь, и узника поместили сюда.

— А что, есть еще подземные казематы? — спросила я дрогнувшим голосом.

Представилось, как мы поднимаемся наверх, идем в другую часть форта и снова спускаемся куда-то в непроглядную темень, пытаясь узнать судьбу давно пропавшего человека. Промелькнула мысль, а хватит ли у меня сил на долгие поиски? На мгновение стало дурно. Отогнав сомнения, я посмотрела на коменданта, мне показалось, что он усмехнулся, впрочем, могло и показаться — в неверном свете факелов нельзя было ничего сказать наверняка.

— Нет, мадам, сейчас — нет, — голос коменданта против ожидания прозвучал ровно. — Были когда-то. Но пятьсот лет назад, несмотря на все старания реставраторов, их завалило.

Выдохнув, я на ощупь нашла ладонь сына и почувствовала легкое ободряющее пожатие.

— Ты зря не осталась ждать в кабинете, — шепнул Дон мне на ухо.

Может, и зря. Но я должна дойти до конца. Странно только, что Дон считает меня слабым созданием. Может быть, думает, что я никогда не видела трупов.

Вспомнилось, как недавно я убивала сама — впервые в жизни. Самым сложным было отключить эмоции, заставить себя забыть, что есть разница между машиной-симулятором и живым человеком; действовать, используя вколоченные в подкорку рефлексы, и не думать. Ни в коем разе не позволить себе хоть на секунду задуматься о том, что лишаю жизни.

Если бы судьба не послала мне Рокше, если бы не беспокойство за Арвида, если бы мне пришлось драться лишь за саму себя — вряд ли бы я смогла позволить себе убить.

Впрочем, не нужно Дону знать о моих подвигах на Лидари. Да и я бы чувствовала себя куда лучше, если бы смогла о них забыть. Страшно, когда вместо снов приходят воспоминания.

Страшнее — только остаться наедине с воспоминаниями в этом подземелье, где так легко поверить в существование заблудших неупокоенных душ. И не приведи судьба попасть сюда иначе, чем наделенной полномочиями гостьей: я бы предпочла моментальную смерть неминуемому безумию.

Заметив, что Дон обогнал меня, идя за комендантом, и я шагнула в узкую расщелину хода, созданного самой природой. Этот лаз был уже предыдущего, и идти вдвоем рядом не было никакой возможности, а еще ноги скользили на ледяной корочке, намерзшей на камне. Темный свод давил, нависая над головой, постепенно становясь ниже, так что Дону пришлось нагнуть голову.

Я испытала облегчение, когда стены расширились, а нависший свод внезапно приподнялся, перестав давить своей тяжестью. Показалось, даже воздух стал немного свежее.

Передохнув, я посмотрела на коменданта, возившегося возле массивной, обитой железом двери. Помедлив несколько секунд, Дон присоединился к нему, помогая отпереть тяжелый засов и открыть двери.

Комендант первым шагнул в открывшийся проход, Дон подал мне руку.

— Осторожнее. Тут очень скользко.

Вцепившись в сына, я осторожно переступила каменный порог, и едва не растянулась на полого спускающемся вниз склоне, засмотревшись на то, как свод резко ушел вверх.

Подхватив меня за талию, сын осторожно начал продвигаться вниз, страхуя каждый мой шаг. Спустившись, я высвободилась из его объятий и, переведя дух, огляделась.

Стены пещеры терялись в темноте. Под ногами похрустывал лед. Тем более странным казалось скупо поблескивающее в свете факелов и фонаря зеркало небольшого озера расположенного посреди грота.

Около берега, на куче щебня лежало скрюченное безвольное тело. Выхватив из рук одного из охранников факел, я подошла ближе, чувствуя, что одновременно испытываю острейшее желание понять, что ошиблась, и, надеясь, что никакой ошибки нет.

С каждым шагом в глаза бросалось все больше деталей и я понимала, что не ошиблась. Взгляд останавливался то на грязных серых патлах, когда-то бывшими снежно-белыми, то на скрюченных, истончившихся пальцах — длинных пальцах с обломанными ногтями, то на правильном точеном профиле с высоким лбом, несколько длинноватым носом и острым подбородком.

Подойдя совсем близко, я нагнулась и дотронулась до холодного, словно лед, тела.

— Это то, что вы искали? — спросил комендант.

Меня словно пронзило иглой — от макушки до сердца, задрожав, я поднялась на ноги и растеряно посмотрела на сына.

— Мы не можем его здесь оставить, — проговорила, глядя ему в лицо.

Дон отрицательно мотнул головой.

— Нет. Слишком тяжелый путь. Каково нам будет возвращаться с подобной ношей?

Переведя взгляд на свою охрану, я обвела парней тяжелым взглядом, чувствуя, что кинусь с кулаками на каждого, кто посмеет повторить слова Дона.

— Берите его, — приказала негромко. — Этот человек имеет право на достойное погребение. Ну же? Или мне самой…?

Дон тяжело вздохнул, посмотрел на меня и, обернувшись, поманил двоих — невысоких и плечистых охранников и произнес:

— Вы слышали приказ. Откажетесь, останетесь здесь вместе с трупом.

Отобрав у меня из рук факел, комендант насмешливо посмотрел на оробевших парней, приблизившихся к покойнику.

— Умеете вы настоять на своем… — вполголоса заметил он

Я, пожав плечами, отвернулась, чувствуя, как тяжело стучит сердце. Взяв за руку Дона, я пошла наверх. У двери остановилась и, обернувшись, посмотрела как, подхватив тело на плечо, один из парней покорно понес его из пещеры.

Глава 17

Только вернувшись в кабинет коменданта, я поняла насколько замерзла. Потерев ладонь о ладонь, отметила по-прежнему салатовый огонек индикатора и удивилась, тому насколько он не совпадал с самочувствием, а чувствовала я себя препоганейше.

Комендант уже раскладывал на столе какие-то бумаги.

— Чая хотите? — предложил он, на несколько мгновений оторвавшись от своего занятия.

— Только если вся эта бумажная волокита надолго, — ответила я, надеясь, что нас не задержат.

Комендант пожал плечами,

— К сожалению, это даже не на час, мадам Арима, — вздохнул комендант и бросил заскочившему в кабинет адьютанту. — Чаю сообразите. Погорячее. И сладкого.

Дон за моей спиной хмыкнул, но тихо, так что услышала его только я. Невольно подумалось, что парням из моей охраны даже кипятка никто не предложил. Не по статусу…

— Нельзя как-то ускорить процесс? — поинтересовалась я, расстегнув шубу и заняв место в кресле. Давить на коменданта мне не хотелось, но и задерживаться — тоже.

— Мадам, тело должен осмотреть тюремный медик, выдать заключение о смерти. Я должен вписать то, что в крепости было найден не учтенный в бумагах заключенный, и только после этого….

Махнув рукой, я отвернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Упоминание о Да-Дегане только как о теле резало по живому. Летя в Файми, я надеялась, ворвавшись в кабинет коменданта — надеялась. И даже пока спускалась вниз, в подземелье, уговаривая себя, что надежды нет — надеялась тоже. Надежда умерла, когда я коснулась застывшего тела.

Я не хотела сознаваться в этом — ни сыну, ни самой себе. Я не хотела казаться наивной, но все же эта смерть… она была нелогичной, неправильной, невозможной!

Мне трудно было держать себя в руках, но я старалась, пытаясь не думать о том, чем Да-Деган заслужил подобную участь — сдохнуть как собака, будучи всеми забытым.

Очень вовремя вернулся адъютант, принесший чайник, сахарницу и три чашки. По кабинету поплыл умопомрачительный аромат. Глядя, как парень ловко разливает напиток, я вдыхала запахи знойного лета: чай пах медом, вишней, пряностями и еще чем-то мне незнакомым.

Я взяла чашку из рук адъютанта, чувствуя, как отогреваются озябшие ладони.

А на вкус… Огонь, лава, а не чай. Пряный, горький, сладкий, пьянящий одновременно. Он был угольно — черный, крепкий, обжигающе — горячий.

Я пила осторожно, маленькими глоточками, сама не понимая, наслаждаясь удовольствием или опасаясь сжечь кипятком горло, и чувствовала, как по щекам по одной катятся слезы.