Когда встречаются мосты - Юлия Владимировна Климова

встретимся за ужином. – Она развернулась и направилась к лестнице, но на первой ступеньке вдруг замерла, обернулась и добавила: – Нам надо подумать о том, как и когда представить тебя обществу. Думаю, конец мая – подходящее время.

Но уже к утру Маргарет Эддингтон изменила свои планы. Проведя ревизию гардероба Эмми, она издала негодующий стон, а затем с минуту ходила по комнате, всплескивая руками.

– Совершенно невозможно, чтобы ты появилась в подобном виде перед нашими знакомыми. Как я могла забыть о твоих платьях и шляпках?! Мисс Арчер просила присылать лишь сдержанные варианты серого или синего цвета, и я добросовестно выполняла требования. Даже твое парадное персиковое платье выглядит нелепо. Покрутись! О, оно коротко и слишком туго в груди! Май категорически отменяется! Завтра же мы займемся твоим гардеробом, и хорошо, если за лето успеем наверстать упущенное. А в сентябре, когда все вернутся в Лондон… да… да… Так и поступим!

Эмми вздохнула с облегчением. Конечно, рядом с роскошной тетей она смотрелась бедной родственницей, планирующей стать гувернанткой в семье со средним достатком. Ее платья были строги и пошиты из плотной ткани, пара кружевных полосок не добавляли им ни красоты, ни торжественности. Тетя Маргарет же выглядела так, будто через пять минут должна отправиться на прием, где сияют зеркала, подпрыгивают огни свечей и сверкают драгоценные камни в украшениях съехавшихся гостей.

И Эмми к тому же от многого отвыкла. Сейчас она чувствовала себя спокойно только в своей комнате при закрытой двери. Это был вновь ее мир, наполненный воспоминаниями, надеждами и мечтами.

– Бабушкино кольцо мне, конечно, велико, – улыбнулась Эмми, надевая его на палец. – Сколько раз оно давало мне силы, сколько раз…

Стоило достать кольцо и сразу появлялись мысли о Габи. Как хотелось ее увидеть, расспросить обо всем, поделиться и своими горестями, и радостями.

«А смогла бы я рассказать ей об Алексе?.. Нет, вряд ли… Это совсем непросто, да и вдруг Габи посчитает мои душевные порывы ерундой… Или не посчитает и поймет?..»

Эмми поднялась с кровати и принялась ходить по комнате. Сегодня из Гилфорда должен был вернуться Хью, а встречаться с ним совсем не хотелось. Лучше бы он и дальше гостил в семье своего друга и позабыл про Лондон.

«Хоть бы еще годик погостил», – подумала Эмми и коротко улыбнулась, посмеиваясь над желанием, которое не могло исполниться.

На Хью Эмми произвела почти такое же впечатление, как и на тетю Маргарет. Разница была лишь в том, что первую минуту он молчал, сжав губы и сверкая голубыми глазами. Пауза затянулась, и сердце Эмми застучало быстрее, но она все же выдержала этот острый и одновременно удивленный взгляд.

– Да ты стала красоткой! – наконец-то нарушил молчание Хью. – Черт, не знаю, радоваться этому или огорчаться. – Он взял Эмми за подбородок, но тут же отдернул руку, будто побоялся оставить след на ее нежной коже. – Уверен, вокруг тебя будут виться все смазливые сопляки Лондона, но нам интересна рыба пожирнее…

Хью прищурился и холодно улыбнулся. Пожалуй, выражение его лица было все же довольным.

Эмми отметила, что Хью почти не изменился. Все такой же худощавый и малосимпатичный. И все такие же жидкие светлые волосы и рыжина в бровях… Разве только мимика стала более подвижной… и, пожалуй, стали более резкими движения, будто все хищное, что присутствовало в душе Хью, обострилось.

– Я рада вернуться, – коротко ответила Эмми, стараясь выглядеть равнодушной скалой, игнорирующей дожди и ветер.

– Нда? И в чем же заключается твоя радость? – хохотнул Хью, чуть наклонился и приблизился к лицу Эмми. – А вот моя жизнь теперь точно станет интереснее, я с особым усердием начну искать тебе супруга… – Выдержав еще одну паузу, Хью выпрямился и три раза медленно хлопнул в ладоши, будто хотел добавить: «Спектакль начинается!» Развернувшись, он быстрым шагом направился к кабинету матери, явно желая обсудить появление Эмми.

Платья шили все лето. Тетя Маргарет, не жалея средств, заказывала самые модные ткани, кружева, ленты… То им привозили шляпки в объемных и роскошных коробках с бантами, то перчатки в длинных атласных коробках, а бывало, что они сами отправлялись в ателье или к модистке, где тянулись бесконечные примерки, сдобренные приторной лестью, командными фразами тети Маргарет и мелькающими отражениями в больших зеркалах.

Дни летели так быстро, что Эмми не чувствовала лета. От частых примерок вечерами болела спина. Учитель танцев, в котором и нужды-то не было, заставлял оттачивать все необходимые па в новых туфлях и платьях, чтобы не терять плавности движений. К тому же к Эмми приставили странную мисс Крайтон, и продолжительные уроки этой довольно миловидной, но излишне манерной женщины занимали почти все свободное время.

Мисс Крайтон в легкой форме учила флиртовать с мужчинами и добиваться желаемого.

– Важно абсолютно все. В вашем арсенале должны быть минимум двадцать особенных взглядов. Именно они будут говорить в тот момент, когда девушка обязана быть тиха и невинна. Попробуйте продемонстрировать мне глубочайший интерес, посмотрим, как у вас это получится…

Эмми выполняла задания не раздумывая, уже зная, что чем быстрее покажешь готовность к обучению, тем лучше. Даже если не получится (а это происходило почти всегда) мисс Крайтон оценит старание и не станет увеличивать время занятия. Но в голове у Эмми звучало только одно: «Скорей бы закончились эти невыносимые уроки лжи, скорей бы…» И она вновь и вновь вспоминала свои встречи с Алексом и те взгляды, которыми они обменивались. Вот, что ценно. Вот, что никогда не забыть.

В конце августа мисс Крайтон с новым рекомендательным письмом покинула дом Эддингтонов, тетя Маргарет была уверена, что Эмми научилась многому и в нужный момент сможет применить полученные знания.

– Моя дорогая девочка, остались считанные дни до Осеннего бала у Марле. И это станет твоим триумфальным выходом в свет, – объявила за завтраком тетя Маргарет. – Как же я ждала этого момента… Представляю, сколько мужского внимания ты получишь… Но пока ты должна быть сдержанна. И ты должна слушаться каждого моего слова.

Глаза тети сияли, и Эмми почувствовала тошноту. Конечно, она понимала, что все эти дорогие наряды и приготовления нужны не для того, чтобы подарить ей прекрасный бал. Нет, она лишь товар, который хотят продать подороже.

«Лишь товар», – мысленно повторила Эмми и почти спокойно (мелкая дрожь пальцев ни в счет) взяла нож и намазала на хлеб тонкий слой масла. Едкий и самодовольный взгляд Хью подтвердил ее уверенность в происходящем.

– Никогда не думал, что буду столь восхищен твоей красотой, – со скользкой иронией произнес он, когда