Сабля, птица и девица - Алексей Вячеславович Зубков

молодая, ей за тридцать, но очень привлекательная. Ни одной морщинки, густые черные волосы, стройная.

— Мне помогает ученица Амелия.

Амелия скромно поклонилась. Хорошенькая девушка, ровесница Ласки. Тоже француженка, тоже брюнетка, но не сказать, что на одно лицо с Колетт. Женщины не любят быть на одно лицо.

Колетт под аккомпанемент Амелии рассказала историю про горгулью.

Во времена доброго короля Дагобера, много столетий назад, в реке Сене, ближе к Руану, чем к Парижу, завелось водное чудище горгулья, похожее больше на дракона, чем на змею. Горгулья ходила на четырех лапах, а некоторые успевшие от нее убежать очевидцы утверждали, что она не только топила корабли, но и пыхала огнем. Нет, это не дракон. Драконы с крыльями и летают, а горгулья плавала.

Рыцарей в то древнее время еще не было. Ни в смысле тяжелого всадника, потому что настоящих надежных доспехов, таких, как сейчас у рыцарей, тогда и за вес золота купить не получилось бы. Ни в смысле потомственного профессионального воина, потому что даже идея вассалитета появилась намного позже. Ни в смысле высокой морали с верностью королю, заботой о прекрасных дамах, стремлением к подвигам.

Но воевал тогдашний мир непрерывно. И с людьми, и с чудовищами. Только вместо рыцарей в современном смысле этим занимались прославленные воины, которые хорошо умели убивать и грабить. Воины спросили, нет ли у горгульи золота. Узнали, что нет. Спросили, не отдадут ли принцессу в обмен на голову горгульи. Узнали, что нет. Развели руками и отправились более выгодными делами заниматься.

Христианство в тогдашнем Париже, не говоря уже про окрестности, приняли далеко не все. Официально король Хлодвиг крестил своих подданных задолго до Дагобера, но на деле крестьяне поклонялись деревьям и приносили в жертву животных.

Язычники пришли к тогда еще не святому Роману, архиепископу Руана. И сказали, что если с ним и правда Бог, про которого он говорит, то пусть Бог поможет победить горгулью. Если же горгулья окажется сильнее, чем епископ, то местные вместо церкви пойдут к ней на поклон, пообещают откупиться хоть монетой, хоть и девушками. Сыновей, как всегда, никто не предлагал. Мужчины в хозяйстве всегда нужны, а баба с воза — кобыле легче.

Надо сказать, что раньше священники были не в пример смелее, чем сейчас. И к Богу ближе. Святой Роман отправился изводить огнедышащее чудище самостоятельно, уповая на Божью помощь и одного прихожанина, приговоренного к смертной казни, которого все равно не жалко. Добрый меч или копье на то время стоили столько, что и епископу не по средствам. Вместо оружия Роман взял более привычные кропило с кропильницей и епитрахиль. Просил топор или на худой конец дубинку, но прихожане пожадничали и не дали. Топор денег стоит, а епископа, если что, нового пришлют.

На берегу реки Роман нашел логово горгульи, но сам не полез и отправил смертника потыкать в нее палочкой. Горгулья проснулась, вышла и удивленно посмотрела на священника. Конечно, она нисколько не испугалась безоружного человека. И догонять не бросилась, потому что он не убегал. Святой Роман, пока горгулья зевала и протирала глаза, нарисовал на ней крест святой водой. После чего горгулья разрешила привязать себе на шею епитрахиль и отвести себя в город.

В житие святого записано, что горгулью тут же и сожгли на площади, но огнедышащая голова предсказуемо оказалась огнеупорной и не сгорела. Поэтому ее в доказательство выставили у входа в собор. Если можно назвать собором тогдашнюю церковь.

На самом деле, как мне бабка рассказывала, а ей ее бабка и прочие предки, на горгулье до самой ее смерти пахали поля, обжигали кирпичи, варили суп и ездили к девкам в соседнюю деревню. Потом зверушка сдохла, тушу сожгли, но голова по понятным причинам не сгорела, и ее выставили у входа в собор.

— Это была единственная горгулья за всю историю? — спросил кто-то из слушателей.

— Нет. Искать доченьку пришла матушка-горгулья. Вышла на дорогу и увидела, как Святой Роман едет на горгулье верхом, а на той еще и крест нарисован. Святой Роман поднял руку, чтобы перекрестить матушку-горгулью, но та успела убежать и закрыть дверь с другой стороны. Роман для большей надежности нарисовал на двери крест святой водой.

— И с тех пор, как из пещеры под Вавельским замком, из-под земли под Парижем ничего подобного не вылезало? — спросил Вольф.

— Вылезало. Как раз недавно, красавчик, — ответила Колетт и подошла к Вольфу поближе, — Большущий конь оттуда выходил.

— Что за Вавельский замок? — спросила она полушепотом, наклонившись к Вольфу.

— Это тоже хорошая такая легенда про чудовище из-под земли.

— Расскажешь?

— В славном городе Кракове есть холм. На холме замок, а под холмом пещера, — начал Вольф, — Из которой в незапамятные времена к Висле выходил живоглот, Тогда еще даже замка не было, но город уже был. Город не город, так, деревня за частоколом. Из приличных домов — башня и церковь. Легенда гласит, что дракон требовал себе по корове в неделю, а если корову не давали, съедал человека. Это я думаю, люди врут. Они говорят, что этот дракон глотал добычу целиком, а целиком глотают не драконы, а змеи. Видели дракона?

— Только на картинках, — ответил кто-то из слушателей, и остальные согласились.

— Я тоже только на картинках. Но по всем легендам дракон не змея. У него и пасть не змеиная, и зачем он, как ты думаешь, огнем пыхает? Драконы едят только жареное мясо, откусывают кусочками и не объедаются.

— А то не взлетят?

— Конечно. Как можно взлететь с коровой в брюхе?

— Да, верно. И змеи так часто не едят. Ужи или гадюки проглотят мышь и неделю-другую сыты. Если змей большой, то он и корову проглотит, но ему на месяц хватит.

— Может быть, там несколько змеев кормились, — сказал Вольф, — Там, наверное, выход был из подземного мира, а в подземном мире, если русские сказки послушать, больших змеев полно.

Ласка вспомнил, что и правда, герои сказок часто попадали в подземный мир и сражались там или с непосредственно змеями, только большими, или с чудищами, которых сказители называли змеями, и даже многоголовыми змеями, но те умели ездить верхом и сражаться оружием.

— Тогдашний князь Крак прикинул, что этак и город можно закрывать, а он только что отстроился, — продолжил Вольф, — Приказал сшить из шкур чучело барана, набить его серой и отдать живоглоту.