Военкор (СИ) - Дорин Михаил

Где-то звонко рвануло, и ещё один столп чёрного дыма устремился в небо. Меня обдало волной жара.

— Точно ад, блин, — шепнул радист-сириец, прижав к себе радиостанцию.

Приподнимаю камеру и смотрю в объектив. Пытаюсь поймать резкость, видя через объектив, как бегут люди, падая и поднимаясь.

Пот заливает глаза, а кончики травы щекочут ноздри.

Снова пронзительный визг ПЗРК. Вижу, как ракета уходит по цели. Вертолёт, высадивший нас, смещается в сторону, дёргается и отстреливает ловушки. Пылающие «шары» сыпятся сплошной стеной. В Москве точно будут довольны таким материалом.

Как всё это уже знакомо! В прошлой жизни я тоже участвовал в высадках и штурмах, имел не один десяток операция за спиной.

— Карелин! Ты пишешь? Жара пошла, а⁈ — крикнул сбоку Сева.

— Пишу, — отвечаю автоматически, пальцы не отпускают камеру.

Ещё из одного Ми-8 вдалеке выпрыгивают спецназовцы.

Несколько вертушек отстреливают боекомплекты, прикрывая высадку с воздуха. Ми-8 садятся один за другим.

Тут по ближайшему зданию один из вертолётов выпустил ракету. Потом ещё один зашёл и отработал туда же.

Я успел заснять, как управляемая ракета с Ми-24 вышла из направляющей и точно поразила позицию противника в небольшом здании. Когда пыль осела, в пролом устремилась одна из групп десанта.

Камни летят по бетону. Камера пишет, запоминая героизм наших и сирийских ребят. За спиной один за одним улетают вертолёты, оставляя нас один на один с противником.

Сева коротко тычет мне в плечо.

— Двигаемся!

Начинаем подниматься и двигаться к зданию рядом с диспетчерской вышкой.

Впереди несколько ангаров, бетонная стена, обгоревшая машина у въезда. Сразу за ней и КДП — наша ключевая цель.

Высокая, одинокая, с простреленным «аквариумом» наверху. Если взять её, то мы заберём «глаза» аэродрома и лишим противника преимущества господствующей высоты.

Короткими перебежками бежим к вышке. Вижу, как Гиря, Гриф, сириец-радист, и двое арабов из местного командос держат дистанцию. Если прилетит, то положит не всех разом.

Откуда-то отдалено слышу хлопки — это бьют, но не по нам, а по ребятам из другой группы.

Рация шипит.

— … с верхнего этажа диспетчерской работает пулемёт, не пускает…

— Понял, — принимает Гиря информацию.

Замираем за отбойником, до которого добираемся через перестрелку с обороняющимися.

Отсюда вижу диспетчерскую.

— Держу, — говорит Гиря, и Гриф выходит вперёд.

Идём между стеной и трубой к диспетчерской вышке. Металл горячий, я касаюсь и отдёргиваю руку, стискивая зубы. На трубе впору жарить шашлыки.

Камеру пока опустил. Могу замешкаться и подставить ребят из своей группы. Съёмка важна, но куда важнее не становиться обузой для ребят, надо наоборот им помогать.

Гиря делает жест — стоп. Мы замираем. Он осматривается, потом указывает идти вдоль стены и забора.

Сева прикрывает, его глаза в перекрестье прицела.

Грохот вдалеке. Следом гремит вторая вспышка. Стена содрогается от эха. Пыль оседает на нас.

Мы приближаемся к вышке.

Гиря вёл группу короткими знаками, продолжая докладывать о нашем продвижении.

— Гиря — Песку, «глаза» вижу. Планирую заходить, — доложил он по рации.

Я вновь включил камеру.

Из-за края стены уже показалась лестница к боковому входу. И тут началось!

— Контакт! — крикнул Гиря, успев спрятаться за угол.

Сверху ударил пулемёт. Очередь прошла чуть выше, куски бетона выбило из стены. Мы мгновенно вжались в землю, как по команде. Ещё одна очередь прошла по диагонали, цепляя балку.

Я выглянул через край. Хватило одного взгляда. Работали неармейские. У израильских военных форма уставная и однообразная.

Да и броня другого фасона. Явно не ЦАХАЛ, но обучены так, что последние позавидуют.

— Это не израильтяне. «Блэк Рок», — коротко сказал Сева. — Их не перепутаешь.

В этот момент за моей спиной что-то хлопнуло в небе. Я повернул голову и увидел вспыхнувший прямо в небе вертолёт. На секунду показалось, что сейчас Ми-24 упадёт на нас. Но он увильнул влево, зацепил край диспетчерской и взорвался, упав на крышу одного из зданий. В небо вырвался столб огня.

Лётчики не успели выпрыгнуть. С такой высоты это было сделать сложно.

— В казарму влетел. Как знал, — выдохнул Сева, перезаряжая автомат.

Взрыв недалеко от диспетчерской отвлёк пулемётчика и позволил нашим начать штурмовые действия.

— Выстрел! — крикнул Гриф, стреляя из гранатомёта.

Взрыв и часть укрепления снесено. Полетели две гранаты одна за другой, следом серия коротких автоматных очередей.

Пулемёт замолчал.

— Чисто. Проход открыт!

Мы рывком переместились к диспетчерской. Первый этаж был не пустой, но очередные гранаты сделали своё дело.

Я только и успевал перемещать камеру.

— Прикрываешь, — оставил Гиря на входе пулемётчика и Грифа с радиостанцией.

Только мы вошли на лестницу, по нам ударили плотным огнём.

Противник засел за баррикадой из стеллажей и строительных плит. Оборону уложили как в учебнике.

— Не пройдём! — крикнул Сева, отстреливаясь от обороняющихся.

Мне удалось разглядеть баррикаду. Она была собрана из каких-то стеллажей, мешков, даже офисной мебели. Всё уложено грамотно, с пониманием, как держать узкий вход.

Прострел перекрыт. Каждый, кто попытается сунуться в лоб, сразу попадает под огонь.

Гиря стоя у дверного косяка. Он отстрелял короткими по баррикаде и обернулся.

— Минимум двое… — зашипел Гиря. — Удар «морковками»? Второй этаж, — намекнул Гиря на применение РПГ.

Но тут же Кирилл замолчал. К нему подошёл сириец.

— Нас может задеть, так что будем штурмовать.

Появилась у меня идея.

— Взрывчатка есть? Детонаторы? — спросил я.

Кирилл вопросительно посмотрел на меня. Противник продолжал давить, вытягивая нас к себе, но никто так и не поднимался по лестнице.

— Есть, — ответил Сева, отстреливающийся от наёмников.

— Дай мне, и ждите, — передал я сирийцу камеру.

Гиря протянул мне два куска пластита-4. Я снял автомат и пошёл по коридору первого этажа. Надо было найти пустое помещение точно под баррикадами противника.

Первая же комната была пустой. Войдя в следующую, я увидел двух женщин, спрятавшихся в углу. Они были одеты в простую гражданскую одежду. Дрожали они так, будто смертельно замёрзли.

— Тише. Ко мне сюда, — подозвал я их.

Они медленно встали.

— Быстро в подвал и сидеть там, — сказал я им на английском.

Две дамы послушались и убежали. Я быстро забрался на один из шкафов и установил взрывчатку. Вставил детонатор. Осталось только подорвать.

Несколько секунд у меня было, чтобы покинуть комнату. Только я добрался до Гири, как произошёл взрыв.

— Есть проход, — объявил Сева.

— Ху ар ю, мистер Карелин⁈ — проговорил Кирилл, поблагодарив меня за находчивость.

— Да в кино такой трюк видел, — соврал я.

Следующий этаж, и вновь забаррикадировались несколько бойцов. Гриф и Сева после короткого совещания с сирийским коммандос решили заходить с бокового пролёта, где должно было находиться окно технической комнаты. Оттуда по узкому коридору, сразу наверх.

Я пошёл за своими земляками и вновь включил камеру.

— Готовы, — передал коммандос из рации. — На счёт три кидаем дым и заходим.

— Принял, — ответил Гиря.

Дымовая граната покатилась по полу. Плотный серый туман заполнил холл. Стрелять начали «вслепую».

Секунда, две, три и враг в баррикаде потерял обзор.

Гиря ворвался первым. Опустившись на колено, он короткими очередями прикрывал наш заход.

Очередь.

Крик.

Один из врагов упал, второй откатился за стенку.

— Один готов, — бросил Сева.

В этот момент Гиря бросил за стенку гранату. Взрыв, и с потолка посыпалась штукатурка.

— Второй тоже! Кино снимаешь, Лёха? — увидел Кирилл, как я опустил камеру.

— Да. Только в дыму плохо видно.