Жить жизнь. Трилогия о любви и манипуляциях (СИ) - Богинская Анна

«Что со мной?» Опять взглянула на часы: 15:25. Анна не выдержала и набрала номер. Матвей сбросил. «Может, уйти? Пора уже устроить ему взбучку за постоянные опоздания! Я злюсь. А почему я злюсь? Потому что жду его уже почти два с половиной часа. Он считает, что опаздывает на двадцать минут, а я – что на два с половиной часа, – честно ответила она себе. – У мужчин время течет по-другому. Нужно подумать о чем-то приятном. А может, цветы покупает?»

Она увидела Матвея. Он быстрым шагом переходил дорогу на светофоре. Без цветов. «Вот наивная дура!»

Он был в длинных шортах цвета хаки и белой футболке с надписью «Нью-Йорк», за спиной рюкзак. На ней же – платье, которое она купила как раз в Нью-Йорке. «Знак?» – подумала она, вспоминая вчерашнее приглашение Оли на устричный пляж.

Анна наблюдала за ним. Широкие плечи, высокий рост, атлетичен, но не перекачан, пропорционален (редкость при его росте), осанка Зевса. «Современный Зевс в шортах!» Для Анны мужчина в шортах – эталон сексуальности. А если к шортам добавлялись классические мокасины на босу ногу, она вообще не могла оторвать глаз. На нем было нечто среднее между мокасинами и кедами. Анна злилась на Матвея, но все равно продолжала любоваться им.

Он вбежал в кафе и, увидев ее недовольный вид, упал на колени. Упал на колени в центре зала! Быстро огляделся вокруг, видимо вспомнив, что он в общественном месте.

– Прости меня! – воскликнул Матвей, вставая и приближаясь к столику. Он бросил рюкзак на диван, стоявший напротив, и сел рядом. Анна продолжала молчать. Он наклонился к ее ногам и стал целовать колени. Он целовал ее колени! Такого в ее жизни еще не было. Целуя ноги, он говорил:

– Я не виноват. Пациентка пришла, у нее там есть сложности после операции. Я не мог уйти.

Она соскучилась по его глазам, соскучилась по голосу, по его запаху, она соскучилась по его прикосновениям. Только сейчас она поняла это. Матвей продолжал целовать. Она не могла долго злиться, тем более на него и тем более сейчас. Злость улетучивалась с каждым прикосновением. Матвей чуть поднял голову и посмотрел на Анну. Ее взгляд встретился с его глазами цвета горького шоколада.

– Прости!

Анна улыбнулась. Он увидел, что она уже не злится, поэтому выпрямился, но сел близко, обняв ее.

– Я соскучился по твоим необыкновенным глазам, – пристально глядя на нее, сказал он, прижал к себе и поцеловал в губы. – Ты очень красивая! Поехали к тебе – накормишь меня перед отъездом. Я голоден.

Анна открыла дверь.

– Привет! Заходи, – и направилась на кухню.

– Необычное платье, – услышала она. – Вообще не похоже на твой стиль! Такое молодежное, и такие красивые ноги и грудь! Ты сегодня совсем другая.

На Анне короткое платье в стиле babydoll из тонкого синего денима. Отрезной лиф и воланы перпендикулярно линии груди. Оно полностью застегивается на пуговицы, поэтому, расстегнув их вверху, можно показать достоинства груди. А не застегнув одну пуговицу внизу – еще больше обнажить ноги.

– Матвею тоже понравилось, – сказала Анна. – «Короткое джинсовое платье. Мне нравится. У тебя красивые ноги. Но тебе еще больше пойдет маленькое черное платье. Надеюсь увидеть тебя в таком», – копируя Матвея, процитировала она. – Кофе будешь?

Гала утвердительно кивнула.

– Как все прошло? – подруга жаждала подробностей так сильно, что даже заехала вечером. – Расскажи мне все-все-все!

– Все началось с того, что он целовал мне колени… – Анна сделала театральную паузу, выжидая, когда глаза Галы от удивления расширятся до нужного размера. Дождавшись нужного эффекта, она продолжила: – Потому что, как всегда, опоздал! Когда он уже цветы мне подарит?

– А ты определись, чего хочешь: чтобы колени целовали или цветы дарили? – строго сказала Гала.

Видимо, цветы не считались у нее приоритетом. Анна же понимала, что Матвей таким образом извинялся. Вопрос – за что: за опоздание или загул? Она не стала озвучивать эту мысль.

– Дальше что было? Рассказывай! – потребовала гостья. Анна продолжила.

– Ты человека накормила или у тебя, как всегда, в холодильнике шаром покати? – забеспокоилась собеседница.

– Накормила лососем и салатом. У нас было мало времени: два часа до поезда, – успокоила ее Анна. – Но мне показалось, что он ко мне не за обедом ехал. – Гала вопросительно посмотрела на нее, зажигая сигарету. Анна наливала в кофе молоко, вспоминая эту картину. – Гала, так романтично было! Как в кино. Когда мы домой ехали, начался дождь – ливень, июльский ливень. Пока пробежали двадцать метров от машины до подъезда, промокли до нитки, – восхищалась Анна, вспоминая, как они целовались в лифте, поднимаясь на этаж.

Гала не оценила ее эмоций и, выдыхая сигаретный дым, спокойно сказала:

– Я под этим ливнем сегодня тоже промокла до нитки. Вы заходите мокрые в квартиру – и-и-и?

Анна смотрела в окно, но на самом деле – вдаль, опять прокручивая эту сцену. Сцена романтики и страсти. Они вошли в квартиру, смеясь оттого, что мокрые. Матвей притянул ее к себе и начал целовать, проводя руками по плечам. Она вспоминала свои ощущения от его прикосновений. Влечение. Она ощущала, что происходит с его телом, с ее телом. Они хотели этого оба. Они сгорали от желания. Страсть. И как она вырвалась из его объятий. Ей понадобилась для этого вся сила воли.

– Я пошла к холодильнику и достала лосося, потом поставила его в печку на разморозку, – ответила Анна тоном Галы.

Подруга молчала: ей требовалось время, чтобы проанализировать услышанное. Видимо, она ожидала другого – и была недалека от истины.

Анна продолжала смотреть вдаль. Она вспоминала, как он догнал ее и опять прижал к себе, как его руки приподняли подол платья, оголив ноги, как он медленно проводил руками по бедрам вверх. Как он шептал своим сексуальным голосом: «Аня, я больше не могу терпеть! У меня нет больше сил! У меня все болит!» Его голос уничтожал последние остатки разума. Она хотела его до безумия, она была готова отдаться прямо сейчас. Но вспомнила вчерашнее решение: «Мы что, кролики? У тебя поезд через два часа! Как ты себе это представляешь?» Это была последняя попытка. Матвей замер и хрипло произнес: «Я так долго ждал, и это закончится банальным перепихоном? Ты права. Сделаем это, когда я вернусь». И выпустил ее из объятий. Еще пара секунд – и ей не помог бы ни характер, ни вчерашнее решение.

– И все? А секс?

Анна вообще забыла о Гале.

– Секс? – повторила ее вопрос Анна, возвращаясь из воспоминаний на кухню. – О сексе мы договорились. – Гала смотрела непонимающе. – Мы решили, что он произойдет, когда Матвей вернется из Днепропетровска. – Анна отвернулась от окна и уточнила: – В понедельник.

По выражению лица подруги она видела, что договориться о сексе – за гранью ее реальности. У Анны такое тоже впервые. Она одержала победу над собой, но чего ей это стоило!

– Знаешь, я оказалась права: он знает техники быстрого соблазнения.

– Он признался? – удивилась Гала.

– Нет. Он сказал, что никогда не ждал так долго. Я его спросила: «Обычно на третьем свидании?» Он ответил: «Что ты? Какое третье? На первом!», – копируя тон Матвея, произнесла она.

– И что дальше?

Анна опять посмотрела в окно. Ее вновь накрыли воспоминания о том, как Матвей долго не мог успокоить свое тело. Его узкие шорты не позволяли это скрыть. Анна же не могла успокоить свое тело до сих пор. Как он вслух думал о том, чтобы поменять билет и уехать позже или вообще не уезжать. Но пик они уже прошли, поэтому его ответственность перед пациентами и ее непреклонность помогли сдержаться.

– Что было дальше?

Анна опять повернулась лицом к Гале.

– Я отвезла его на вокзал. Мы целовались на вокзале все время и держались за руки. Гала, ты представляешь меня, целующуюся на железнодорожном вокзале прилюдно? – Та отрицательно покачала головой. – А я целовалась. Мне было все равно, даже если кого-то встречу.

– Ты влюбилась, – резюмировала Гала, выпуская дым следующей сигареты.