Звёздные крылья - Вадим Собко

— Куда ты? Иди в машину.

— Пусти, — сказала девушка. — Ты обманул меня.

Неожиданный шум привлек их внимание. Дверь распахнулась, и Дорн появился на пороге, приветливо улыбаясь Крайневу.

— О, вы стали рано подыматься, — любезно сказал он. — К великому сожалению, винт сделают только к завтрашнему вечеру. Специальное литье задерживает нас.

Яринка и Крайнев не могли смотреть друг другу в глаза. Столь удобный случай был упущен. Каждый молча обвинял другого в задержке. Кто знает, когда еще представится такая возможность?

— Пойдемте завтракать, — сказал Дорн, ничего не замечая. — Сегодня у нас будет совершенно свободный день.

Яринка и Крайнев медленно последовали за Дорном.

У порога он остановился и спросил:

— Скажите откровенно — вы знали, что эта скотина Буш — коммунист?

У Крайнева от волнения горло перехватило. Так вот почему не пришел Буш…

— Ночью его арестовали. Это поразило меня, как громом. Что он вам говорил? Небось, обещал помочь?

— Нет, — спокойно ответил Крайнев. — Он мне ничего не говорил. У него были все основания недолюбливать меня.

Они дошли до поворота в коридор, где помещались спальня Мэй и кабинет Дорна.

— Подождите меня одну минутку, — сказал Дорн, сворачивая к комнате дочери. — Я сейчас вас догоню.

После завтрака Крайнев и Яринка снова вышли на аэродром. О побеге не могло быть и речи. Теперь, когда Буш арестован, Дорн, вероятно, все время не будет сводить с них глаз. Следовательно, надо запастись терпением.

Они подошли к самолету. Его металлические крылья сверкали на солнце, которое уже сияло в зените. Оно величаво плыло по небу, затянутое легкими прозрачными облачками. Ветер почти утих.

Крайнев оглянулся. В окнах никого не было видно, но неизвестно, откуда может наблюдать за ними Дорн. Тут дверь отворилась, и профессор Шторре появился на пороге. На него страшно было смотреть. Дыбом стоящие волосы и сверкающие глаза придавали ему вид умалишенного. Пошатываясь, как пьяный, подошел он к Яринке и Крайневу.

— Что вы тут делаете? — хрипло и презрительно спросил он. — Обдумываете план побега? Уповаете на милость бога и барона Дорна? Смешио! Только смерть — вот выход из этой могилы.

Внезапная мысль пронизала сознание Яринки. Она была такой безумной, что в возможность ее осуществления трудно было поверить. Тем не менее Яринка подошла вплотную к профессору и посмотрела в его синие сумасшедшие глаза.

— Вы согласны помочь нам?

— Пробить лбом эту стену? Не согласен, — отрезал Шторре и отвернулся. Но тут перед ним появилось побледневшее лицо Крайнева.

— Нет, профессор, — тихо сказал Крайнев, — не лбом стену. Мы садимся в самолет. Вы включаете механизм катапульты, я включаю ракеты, и мы летим…

— Кто из нас сумасшедший? Я или вы? Куда ж вы полетите без винта? Я считал вас более умными…

— Ракеты понесут нас лучше, чем винт.

— Сделайте одолжение!.. — театрально расшаркался профессор. — Если вам захотелось применить столь оригинальный способ самоубийства — могу отправить вас прямым сообщением на тот свет… Впрочем, это, быть может, единственный способ вырваться из тюрьмы…

Он сильно потер лоб, пытаясь осознать происходящее, потом вдруг заторопился, подошел к катапульте, проверил механизм, еще раз потер лоб и скомандовал:

— Садитесь!

Повторять приглашение не пришлось. Крайнев и Яринка быстро взбежали по шаткой лесенке и сели в самолет.

Лицо профессора перекосила дикая усмешка, глаза горели, как раскаленные угли, нервная лихорадка судорожно сводила ему руки.

Наступил, наконец, час его мести. Кровь Вальтера Шторре, пролитая в далеких лесах, жгла грудь и требовала расплаты. Будущее Дорна находилось теперь в руках профессора. Сейчас он выпустит в воздух последнюю надежду барона Людвига фон Дорна. Он боялся только, чтобы кто-нибудь не помешал, и дергающиеся его губы шептали: «Скорее, скорее».

— Ну, прощай, Яринка, — повернулся к ней Крайнев. — Сейчас полетим.

Яринка смотрела ему прямо в глаза. Она была бледна, ни один мускул не шевелился на ее лице.

— Прощай, — скорее понял, чем услышал Крайнев.

Он хотел улыбнуться, но почувствовал, что не может, и выглянул за борт кабины. Профессор Шторре стоял внизу, держа в руках выключатель, и ждал сигнала Крайнева.

Наступила самая страшная минута — взлет. Тут могло быть столько случайностей, что предвидеть их не представлялось возможным. Да и не будь никаких случайностей, взлет без винта, на одних ракетах был неслыханной в те времена дерзостью.

Самолет мог упасть на асфальт в первое же мгновение, мог врезаться в стену, мог взорваться в воздухе. Но он мог также взлететь и вывезти пленных.

Профессор все еще стоял у выключателя, нетерпеливо поглядывая вверх. Дольше ждать было нельзя. Юрий едва заметно перевел маленький рычаг и включил зажигание. Глухой рокот раздался по обе стороны самолета. На малом газе ракеты работали прекрасно.

Юрий поднял руку с белым платком, взмахнул ею и в ту же секунду дал полную нагрузку ракетам. Он не увидел движения руки Шторре. Что-то со страшной силой ударило Крайнева в спину, и на какое-то мгновение он потерял сознание.

Самолет сорвался с катапульты, и в первую секунду колеса его почти коснулись асфальта. Но скорость придала силы его крыльям, и он понесся низко над аэродромом. Ракеты оглушительно свистели, напоминая тревожный вой сирен.

Крайнев мгновенно пришел в себя. Прямо на него стремительно надвигалась серая бетонная стена. Почти машинально он взял на себя ручку рулей глубины. Самолет рванулся вверх, и тяжелая стена — бетонный удав — осталась далеко внизу.

Профессор Шторре стоял у катапульты, все еще сжимая ручку выключателя. Дикий крик раздался позади. Шторре спокойно оглянулся. К нему бежал Дорн.

— Что случилось? — орал он.

— Ха-ха-ха! — торжествующе хохотал профессор. — Они полетели, полетели, вон они летят…

Дорн посмотрел туда, куда показывал Шторре. Длинная белая линия перечеркивала небо. В конце ее летел на восток маленький, уже едва видимый самолет.

— Помните о возмездии, Дорн, — хрипло сказал профессор. — Помните о смерти Вальтера Шторре.

Тогда Дорн понял все. Он смотрел на профессора и чувствовал, что больше не владеет собой. Он готов был вцепиться в горло этому старику.

А Шторре все хохотал, злорадно и неудержимо. Он праздновал огромную победу над Людвигом Дорном, и тот больше не мог этого терпеть. Окончательно теряя власть над собой, барон выхватил из кармана маленький браунинг и выстрелил прямо в седую бороду профессора.