Счастливчик Ген (Игра) - Геннадий Ищенко

— Барон Ген Делафер! — провозгласил слуга, пропустил меня вперед и вышел из трапезной, прикрыв за собой дверь.

— Садитесь, Ген, — граф указал рукой на свободный стул. Наш гвардеец почему-то задерживается, и мы его ждать не будем. Познакомься с моей семьей. Это моя жена Лона, эти милые барышни мои дочери. Старшую зовут Сола, младшую — Лиса. Ника вы уже знаете, а этот юноша — мой сын и наследник Маркус, тезка вашего друга.

У жены графа, женщины лет тридцати, были безупречные черты лица, грива густых каштановых волос, забранных по-домашнему в "хвост" и стройная, насколько я смог оценить, фигура. Настоящая зрелая красавица. Сола была копией матери, только лет на пятнадцать моложе, а Лиса внешностью не походила ни на мать, ни на отца. Хоть ее имя произносили с ударением на первом слоге, я ее сразу переименовал в нашу лису, на которую девчонка походила и внешне, и поведением. Маленькая, верткая и непоседливая с веселым нравом, вздернутым носиком и огромными глазищами на лице, которое в изобилии покрывали веснушки. Этой девчонке, которая с первого взгляда вызвала у меня искреннюю симпатию, было лет десять или чуть меньше. Вот Маркус уже походил на отца, но, в отличие от него, был почему-то мрачен и неприветлив. По возрасту он, наверное, был на год младше Солы. Встретили они меня по-разному. Графиня очень по-доброму улыбнулась, сразу превратившись из холодной красавицы в милую обаятельную женщину. Старшая сестра бросила на меня мимолетный взгляд, едва заметно кивнула и больше уже не обращала внимания. Зато младшая начала флиртовать вовсю, обстреливая меня заинтересованными взглядами и постепенно пододвигая ко мне свой стул, стараясь делать это незаметно. Маркусу же я был вообще по барабану, как, впрочем, и все остальные. Он уткнулся в свою тарелку и, молча, ел, изредка подкладывая себе чего-нибудь из других блюд. Ник на мое появление тоже не отреагировал. За едой разговоров не вели, пока не наступил черед десерта. Маркус попросил у отца разрешения встать из-за стола и, получив, покинул трапезную. Определенно, у него были какие-то неприятности.

На десерт было что-то вроде моего любимого "Наполеона", нарезанного в виде пирожных. Мать такого никогда не делала, и поэтому я мог лакомиться "Наполеоном" не каждый год, когда мы приезжали в Азов к ее родителям, и бабушка специально для нас его пекла. Запивать торт предлагалось традиционным компотом. Вот за поеданием этого лакомства мы и болтали обо всем на свете, а в первую очередь о моих написанных книгах и о тех, которые я еще только собираюсь написать. Я рассказал о третьей книге сказок и о том, что после нее хочу написать совсем о другом. Лиса, которая уже перекочевала ко мне впритирку, потихоньку преодолев разделяющие нас два метра, тут же спросила, о чем же будет эта книга. Я минут за десять умудрился им пересказать "Гамлета", глубоко поразив всю семью, даже Сола не осталась равнодушной.

— Такого еще никто не писал, — задумчиво сказал граф. — Думаю, успех у ваших книг будет огромный. Я подписал указ и разослал и в магистрат, и в столицу. Готовьтесь, Ген, думаю, его величество, захочет вас увидеть. И вряд ли он для этого приедет сюда, ехать придется вам. А я вас на завтра приглашаю после занятий к нам на обед, но уже вместе с женой. Надеюсь, вы нам не откажете. И попрошу вас больше не мотаться по городу ночью. В прошлый раз вам сильно повезло, будет жаль, если такой талант погибнет по глупости.

Я заверил его в том, что такое больше не повторится, поблагодарил за гостеприимство и начал прощаться.

Одного меня не отпустили, дав в сопровождение двоих гвардейцев. На обратном пути я уже не вертел головой во все стороны, торопя Зверя, так как сильно задержался в гостях, а дома Алина наверняка места себе не находит. Быстро преодолев расстояние, отделяющее замок графа от городских ворот, мы вихрем пронеслись по городским улицам, стараясь держаться посередине и никого не сбить. По счастью народа было мало, а экипажи нам не попались совсем, так что скоро я уже соскочил с коня у палисадника дома Клары, помахал на прощание рукой гвардейцам и постучал в калитку.

Из-за угла дома появился конюх, но выскочившая из распахнувшихся дверей, жена побежала к калитке, обогнав его, откинула засов и бросилась мне на шею. Подхватив Алину на руки и не обращая внимания на ставших уже привычными зевак, я понес ее в дом, предоставив конюху заниматься Зверем.

— Почему так долго? — всхлипнула жена, уткнувшись носом в мою грудь. — Мы с матерью чего только не передумали! А почему от тебя ванилью пахнет?

— Торт ел, — ответил я, занося ее в дом. — Граф пригласил на обед. Отказываться в таких случаях не принято. Да, спешу тебе сообщить, что с сегодняшнего дня ты уже баронесса, а завтра, после моих занятий мы оба приглашены на обед к наместнику.

— Наконец-то! — раздался сердитый голос Клары.

Я с Алиной на руках повернулся, и увидел на пороге нашей комнаты Клару с ларшей. Обе смотрели на нас с осуждением.

— Нельзя так сильно задерживаться и волновать близких, — сказала мне Клара и добавила для жены. — А ты не должна никуда убегать без своего Защитника. Закрыла Лану в комнате и убежала, а она, пытаясь открыть дверь, всю ее поцарапала.

Отчитав нас таким образом, Клара скрылась в своей комнате. Ларша ничего не сказала, но взгляд, которым она одарила жену, был очень выразительным.

— Неудобно получилось, — сказал я. — Сходи, скажи Ларде, что я не буду сегодня обедать, а я пойду вымаливать прощение у матери.

На мой стук в дверь Клара буркнула что-то неразборчивое.

— Мама, можно войти? — попробовал я подлизаться.

Каждый раз, когда я называл ее мамой, Клара млела и готова была мне простить любые прогрешения.

— Чего тебе? — в приоткрывшуюся дверь спросила Клара.

Я поймал ее руку и начал ее целовать.

— Что ты делаешь, шальной! Всю руку обслюнявил. Иди лучше жену облизывай! — она делала вид, что сердится, но я видел, что уже прощен.

— Ну не мог я приехать раньше, мама! — сказал я покаянным голосом. — Наместник пригласил на обед, а отказаться было бы верхом неуважения. Если бы мы успели нанять мне слугу, я бы мог его послать предупредить вас, чтобы не волновались. Сегодня я принес клятву верности королю, а наместник подтвердил мой баронский титул. Так что ты теперь мать барона. Документы об этом в магистрат уже посланы. А на завтра мы с Алиной приглашены в графский замок на обед.

Дверь полностью открылась, явив мне задумчивую Клару.

— С тобой одна морока, — сказала она мне. — Все приходится делать в спешке. Теперь вот надо бежать за лентами. Кстати, жена тебе, наверное, не говорила, но с завтрашнего дня у нас в доме будут и слуга, и служанка. Сговорились с одной молодой парой, живущей в квартале отсюда.

— Что еще за ленты? — спросил я.

— А ты что, думаешь, дворянки ходят в косынках?

— А что, нет?

— Вообще-то, иногда ходят. Но на прием, званый обед или бал женщины делают праздничные прически и закрепляют их с помощью специальных лент, чаще всего шитых золотом. Получается нечто вроде той же косынки, только более красиво.

— Где уже выходцу из Коларии знать такие тонкости, — начал я валять дурака. — У нас в семье все ходили простоволосыми, и это считалось нормальным. Но для того и нужна мать, чтобы помочь и поправить, не так ли? А ты вообще лучше всех, я за тобой, как за каменной стеной.

— Иди уже, подлиза, — ее глаза смеялись. — Ленты я, так уж и быть, куплю. А завтра приглашу к нам помочь соседку, живущую за три дома от нас. Она несколько лет была личной служанкой баронессы, так что в прическах должна разбираться. Она с тех пор, как о тебе начали говорить в городе, все набивалась к нам в гости. Теперь на радостях от того, что можно будет декаду хвастать перед соседками, она Алине такую прическу соорудит, что графиня обзавидуется.

— Ларду я предупредила, — сказала Алина, выходя из кухни. — У тебя на сегодня что-то намечено или будешь отдыхать?

— Я бы отдохнул, — вздохнул я, со значением взглянув на жену. — Но раз ты не можешь составить мне компанию, займусь делом. Надо сегодня еще съездить в магистрат поменять браслеты на баронские, а на обратном пути заехать к Маркусу и рассказать ему о результатах моего визита к наместнику. Потом уже можно будет и отдыхать.

Я так спешил соединиться с семьей, что совсем забыл сказать конюху, что предстоит еще одна поездка, и Зверя не нужно расседлывать. Теперь оба, и конюх, и конь были недовольны. Конюх — проделанной лишней работой, а конь — тем, что его опять отрывают от Красотки. Красоткой жена после долгих мучительных раздумий окрестила свою кобылу.

В магистрате мне быстро и без лишних разговоров поменяли браслеты, там все уже были в курсе по поводу повышения моего статуса. Даже денег почему-то доплачивать не пришлось, хотя баронские браслеты были и шире, и тяжелее тех, что у меня были раньше. После магистрата я, как и намечал, заехал к Маркусу. Вопреки его ожиданиям, Маркуса по моему вопросу к наместнику не вызывали, и он тоже с нетерпением ждал моего приезда. Рассказать подробности визита, было делом десяти минут.