До ее смерти осталось сто дней (СИ) - "Mia_Levis"

Драко тяжело вздохнул, рассеяно осматривая спальню. Несмотря на поздний час, спать совершенно не хотелось, и Малфой уже подумывал спуститься в библиотеку и взять книгу. Он не был уверен, что сегодня его отвлечет от мыслей о Грейнджер даже самый замысловатый сюжет, но попробовать стоило. Всяко лучше, чем сидеть без дела, воспроизводя произошедшее снова и снова. Но до двери Драко не дошел: наступил на что-то и, опустив взгляд, потрясенно признал в находке письмо Дамблдора.

Кое-как расправив его, Малфой бегло пробежал строки глазами. Ничего важного написано не было: наоборот, создавалось впечатление, что старик просто-напросто давал понять, что пешку под именем “Гермиона Грейнджер” никак не должны интересовать комбинации более важных фигур. И, конечно, ей было трудно с этим смириться. Она, дурочка, искала какое-то объяснение, миссию в своем пребывании здесь. И не хотела верить, что добрый волшебник Альбус Дамблдор может сделать что-либо ей во вред. А вот Драко точно знал, что за добрыми глазами и чудаковатостью скрывается еще тот манипулятор. Иначе и быть не могло! Невозможно быть сильным волшебником, директором Школы Чародейства и Волшебства, одним из немногих реальных противников Темного Лорда и одновременно недалеким простаком. Этот образ - сказочка для грязнокровок, полукровок и нищего чистокровного сброда наподобие семейства Уизли. Но Драко был Малфоем, и всегда знал, что никакая власть не приобретается чистыми руками. Ни-ког-да! Дамблдор, конечно, был добрым волшебником и хотел победы для Гарри Поттера. Но он видел глобальную цель, боролся за благополучный итог войны. И был готов проигрывать битвы, теряя в них верных преданных бойцов - таких, как Грейнджер. У него тоже были пешки - и разменивал их он запросто. Возможно, директор и чувствовал угрызения совести, но вряд ли они были уж очень сильны.

Теперь Драко сомневался, планировалось ли вообще возвращение в школу Гермионы. Или же… Разозлить Поттера, дав ему еще один повод для мести, убрать девчонку - любопытную, упрямую - со своего пути, а заодно и скомпрометировать самого Малфоя - сколько зайцев можно было убить одним-единственным выстрелом. В случае, если Грейнджер не доживет до Рождества.

***

Драко не видел Гермиону уже трое суток. Каждый раз, проходя мимо ее комнаты - а делать это приходилось десятки раз на дню - он замирал напротив двери, поднимал руку, чтобы постучать, и отшатывался, злясь на собственное слабоволие. Сам же хотел, чтобы она не выходила! Да и домовые эльфы старательно докладывали о гостье: “спит, читает, смотрит в окно, читает, ест, спит”. Отчеты были однообразны, впрочем, неудивительно. Что можно делать в четырех стенах спальни? Даже книги из библиотеки она попросила принести эльфа, хотя раньше могла часами с благоговением ходить между огромных, от пола до потолка, книжных полок, набирая себе такую стопку, за которой и головы ее не было видно.

Сегодня утром Нарцисса спросила, все ли хорошо с “мисс Грейнджер” и смотрела на Драко так пристально, что тому стало неловко. Не хватало ему проблем, так еще мама в последнее время горячо интересовалась судьбой их гостьи, которую еще совсем недавно упорно не замечала. Удалось отшутиться, но все же ситуация накалялась, раз даже обычно хладнокровная Нарцисса начала интересоваться окружающим.

- Сегодня на ужин придут Паркинсоны, - сменила тему мама, чопорно складывая руки на коленях.

- Да? Хорошая новость, - равнодушно протянул Драко. Гости его сейчас интересовали меньше всего, это казалось пиром во время чумы - неуклюжей попыткой веселиться, когда Смерть уже стоит на пороге.

- И Пэнси придет, - добавила Нарцисса.

- Что? Зачем? А как же школа?

- Ее забрали на несколько дней домой. Завтра прибудет Лорд, она приглашена, - мама поджала губы и нервно поправила на плечах шаль. Драко неверяще подался вперед, чувствуя, как пересохло горло. Не может этого быть! Ладно он, Драко, но Пэнси! Зачем она понадобилась Волдеморту? Конечно, рано или поздно она тоже была обязана принять метку, но не сейчас же! Какую пользу она принесет - нестабильная, не умеющая держать себя в руках?

- Не может этого быть, - озвучил справедливые сомнения он, пристально всматриваясь в глаза Нарциссы, пытаясь найти в ее взгляде знак, что это просто ошибка, безосновательное опасение.

- Ты же знаешь, у нее нет выбора.

- Ей всего шестнадцать! Зачем она Лорду?

- Я не знаю, Драко, я не знаю. Может, это еще ничего не значит. Мало ли… - не слишком уверенно предположила Нарцисса. Ну, да, конечно, будет Волдеморт призывать школьницу для приятной светской беседы, а как же… Хотя понять его планы становилось все сложнее - ладно бы, кто-то из парней: Нотт или Забини. Но Паркинсон… Какая в ней вообще польза? Да она же выдаст себя сразу же и провалит любое, даже самое простое, задание. А уж если побывает на одной из кровавых вылазок Пожирателей, то и вовсе схлопочет нервный срыв.

Драко никогда не пытался дать определение их с Пэнси отношениям. За него это еще много лет назад сделали их отцы, решив, что союз двух знатных семей - чудесная сделка. Так что с самого раннего детства они оба росли с четким пониманием того, что сразу же после окончания школы поженятся. Конечно, они не любили друг друга. Что за ерунда? Какие же чистокровные пары строят свои отношения на таком убогом фундаменте, как чувства? Разве что идиоты Уизли, которые потом по заслуге и вели нищее существование, питаясь своей любовью и выступая посмешищем для всего уважающего себя магического сообщества. Поэтому ни у Драко, ни и у Пэнси никогда не было возражений - они спокойно приняли решение родителей. Паркинсон, как хорошо воспитанная волшебница, никогда не закатывала сцен ревности, ничего не требовала, и за это со временем заслужила от Малфоя если и не дружеские отношения, то хотя бы приятельские. Они находили общий язык - этого было более, чем достаточно!

- Драко! - позвала Нарцисса, вынуждая мыслями вернуться в гостиную.

- Извини, мама, ты что-то сказала?

- Да. Мисс Грейнджер сегодня не стоит выходить из комнаты. Паркинсоны не знают о том, что она здесь и будет лучше, если и не узнают. Понимаешь?

- Да, конечно. Я попрошу предупредить ее, - ответил Драко. На самом деле это было совершенно ненужной предосторожностью - вряд ли Грейнджер сегодня высунет нос из комнаты. Но посвящать во все эти тонкости Нарциссу не было никакого желания.

Время до ужина тянулось мучительно медленно. Малфой пытался читать, потом бесцельно побродил по окрестностям, но ничего не спасало от навязчивых тяжелых мыслей. Мало ему было проблем с Грейнджер, так теперь еще и Пэнси… Надо же было всему навалиться одновременно. Кое-как дотерпев до сумерек, Драко вернулся в дом, переоделся к ужину и велел эльфу предупредить Гермиону о сегодняшних гостях. О причинах, по которым он не сделал этого сам, Малфой пытался не думать. Сейчас важнее всего было разобраться с проблемами Пэнси.

Когда Драко спустился на первый этаж, гости уже стояли в холле в компании его родителей. Улыбчивые, успешные, счастливые - спектакль был в самом разгаре. Пришлось тоже скривиться в подобии улыбки, отыгрывая свою роль.

Пэнси была напряженной, не участвовала в беседе и вообще, казалось, находилась не здесь. Драко сидел напротив и иногда, когда ее лицо застывало неподвижной маской, легко толкал ее ногой под столом. Всякий раз после этого она виновато улыбалась и кусала губу, давая понять, что не в силах контролировать себя. Малфой ее не винил: слишком свежи были его собственные воспоминания о тех кошмарных днях накануне принятия метки. Пережить такое он не пожелал бы и врагу, а тем более не хотел такой участи для Пэнси. Впрочем, реально помочь он был не в силах, разве что выслушать и дать несколько лживых заверений, что, мол, “все обязательно будет хорошо”.

- Отец, мистер Паркинсон, с вашего разрешения мы с Пэнси ненадолго покинем вас, - в конце концов, произнес Драко, в очередной раз поймав несчастный, будто у потерянного ребенка, взгляд своей невесты.