Сумерки Бога, или Кухонные астронавты - Константин Александрович Образцов

И вот скажите мне: если отбросить морализаторское пустословие, можно ли не согласиться с такими словами? Как не согласиться с тем, что если не каждому человеку следует доверять ружье или даже собаку бойцовской породы, то не каждому и должно доверить привести в мир и воспитать человека?! Вот в чем гуманизм; вот ваша слезинка ребенка: сколько бы их не было пролито, сколько не было бы сломано судеб, сколько несчастных детей не пополнили бы собой приюты, больницы, тюрьмы и морги, если бы люди ответственно отнеслись к праву родительства, которого нужно быть достойным! И напротив: заведомо калечить судьбу только родившемуся малышу, плодить тупость, злобу, убожество – это ли не преступление против того гуманизма, о котором Петр Федорович любит вещать! Чтобы купить пистолет или получить права на управление автомобилем, нужно пройти медицинское и правовое освидетельствование; чтобы работать электриком или монтажником нужно выучиться и получить допуск; чтобы просто телевизор настроить, следует прочесть инструкцию; для того же, чтобы родить и воспитать человека, достаточно будто бы одной только животной физиологии. Стоит ли удивляться тому, что экспоненциальный количественный рост населения сопровождался таким же радикальным падением его качества? И стоит ли сожалеть, что оно было истреблено?

Петр Федорович старше меня на поколение, а потому иногда еще рефлексирует на эту тему. Что ж, это прекрасно его характеризует, он тонко чувствующий человек с воображением. Но я, знаете ли, специализируюсь на истории как раз тех периодов, а потому от рефлексии свободен. Я и Петра Федоровича хотел исцелить от всяческих сожалений, показав ему подборку видеозаписей из социальных сетей за 2020–2022 годы, ну, или хотя бы юмористическую передачу какую-нибудь того времени, да он отказался. Говорит, не хочу, на всю жизнь запомнится. И он прав: смотришь, морщишься, а не оторваться, как от всего отвратительного: омерзительные пьяные выходки, гогот этот их противный, драки с кровищей, женским визгом и матерным ором, плоские шутки, варварские свадьбы с плясками, шашлыки эти, когда непременно нужно выехать на берег реки, чтобы нажраться горелой свинины и водки, загадив потом все вокруг пластиковыми бутылками из-под пива и пакетами из супермаркетов; кривляние под чужие матерные частушки, культурная деградация, нравственная ущербность, невежество, жестокость до степени самого лютого зверства. Некоторые из них и сами так остро ощущали отвращение к себе и себе подобным, что устраивали стрельбу в людных местах, чтобы убить побольше людей, а потом и себя.

И что с этим всем было делать, скажите на милость?..

К счастью, на помощь пришли высокие технологии, социология, биология и медицина.

На момент начала активной стадии Великого Перехода сама идея о радикальном сокращении населения уже довольно долго жила и обсуждалась с переменным успехом в общественном пространстве; разница была только в отношении и оценках. В любой корпорации при слухах о грядущем сокращении кадров больше всего возбуждаются, кричат и разносят панические слухи те, кто осознает свою бесполезность и подсознательно понимает, что будет первым на выход. Парадоксально, но, несмотря на свою умственную ущербность, они в данном случае обычно бывают правы. Точно так же и в мире накануне Великого Перехода более всего предвещали недоброе ограниченные интеллектуально, но весьма активные социально представители традиционных и патриархальных сообществ, заражая своими эсхатологическими настроениями более умеренных центристов. Однако есть и еще одна важная социологическая закономерность: стоит только самому убежденному гуманисту и противнику идеи физического истребления человечества шепнуть, что ни его, ни его близких это истребление не коснется, как мнение этого записного гуманиста в отношении сокращения человечества сразу поменяется с «недопустимо» до «обсуждаемо», причем обсуждать в этом случае станут не моральные аспекты проблемы, а то, не повредит ли нехватка людей комфорту тех, кто останется жить. Тут же окажется, что разное дело, слезинка своего или чужого ребенка, и чужому – хоть обрыдаться, если свой доволен и счастлив. Это дело известное; попробуйте корпоративному крикуну о незаконности сокращения штата дать гарантии, что он сохранит свое рабочее место, если только замолкнет, как он тут же в рот воды наберет, да еще и других распропагандирует возмущаться. Если же еще предложить нашему бывшему гуманисту лично поучаствовать в составлении списков на физическое уничтожение, то поверьте – откуда только возьмется энтузиазм!

Потому что у всех и каждого найдется по такому случаю предложение, кого бы подсократить: либералов, ура-патриотов, националистов, пацифистов, антифа и фашистов, русских, евреев, украинцев, англосаксов, арабов, негров, кавказцев, бандитов, коллекторов, интернет-скандалистов, феминисток, традиционалистов, геев, трансгендеров, токсичных мамаш, домашних тиранов, абьюзеров и газлайтеров, педофилов, насильников, хулиганов, хипстеров, мигрантов, нищебродов, буржуев, наркоманов и пьяниц, начальство, ментов, собачников, живодеров, экологических активистов, правозащитников, православных, католиков, атеистов, масонов, понаехавших, местных, чиновников, жуликов и воров, склочных баб, антиваксеров, пропагандистов, журналистов, проституток, стариков, неизлечимо больных, сумасшедших, инвалидов, трамвайных хамов; соседей, разбрасывающих мусор в парадной и ссущих в лифте; гогочущих ночь напролет под окнами гопников; вздорную, наглую и крикливую мамашу отвратительного мальчишки, который постоянно обижает вашего ребенка в саду – заодно с самим мальчишкой; дебошира, который подрезал вас после недоразумения на дороге, выскочил разбираться с бейсбольной битой в руках, напугал жену и ребенка, заставил заблокировать двери и выруливать задним ходом, вцепившись в руль и стиснув зубы от стыда и от злости – этого, кстати, вместе с его бабой и отпрыском, которые глазели через заднее стекло их кредитной корейской лохани…

Так что оставьте ваше морализаторство про то, что с людьми так нельзя и все прочее. За ним нет ничего, пустота. Это означает лишь, что с вами так нельзя, или с теми, кого вы считаете своими, да и