Суеверие - Дэвид Амброуз

Барри сразу направился к лавке букиниста, которую он давно знал; Дрю собралась зайти в магазин тканей, и Барри помахал ей, чтобы она его не теряла. Дрю кивнула.

В букинистической лавке было темно и тесно. Барри бродил между стеллажами, ища что-нибудь интересное. Книги были расставлены по темам; Барри задержался у раздела военной истории, но там его ничего не привлекло. Дальше начинались полки новейшей истории, а потом — оккультизм; этим он был сыт по горло. Философия показалась ему более заманчивым предметом. Там было полное издание биографии Бертрана Рассела, на вид почти новое. Барри взглянул на выходные данные — это было первое издание.

Он начал читать и увлекся. Пару раз ему пришлось прижаться спиной к стеллажу, чтобы пропустить других покупателей, но он делал это машинально, не прерывая чтения. Вдруг он нечаянно задел стопку книг, и они с грохотом посыпались на пол. Помощник продавца принялся их подбирать, и Барри, сконфуженный, бросился ему помогать. Помощником был молодой человек приятной наружности. Он сказал Барри, чтобы тот не переживал — время от времени здесь это случается. Но Барри его уже не слышал: он медленно выпрямлялся, держа в руке книгу, раскрывшуюся при падении.

Он с первого взгляда узнал рисунок на медальоне. Барри прочел текст, сопровождающий иллюстрацию, и краска сбежала с его лица.

Глава 28

На следующий день Барри позвонил Сэму на работу около десяти утра. Он был удручен и очень извинялся, но решение его было окончательным: они с Дрю покидают группу и дальнейшего участия в эксперименте принимать не будут. Сэм предложил встретиться, но Барри неловко отказался, сказав, что в этом нет смысла.

Джоанна была в редакции, когда Сэм сообщил ей эту новость. Она тут же позвонила Херстам и спросила, нельзя ли ей с ними побеседовать. «Просто, чтобы я знала, что мне писать. Я не собираюсь вас переубеждать».

Посовещавшись шепотом, супруги пригласили ее зайти после обеда. Они побеседуют с ней при условии, что их имена не будут упомянуты в статье.

Джоанна взяла такси и доехала до тихой улочки в Куинсе, где они жили. Это был район преуспевающих представителей среднего класса, и дома здесь были без изысков, зато большие и уютные. По дорожке, вымощенной красным камнем, она прошла мимо ухоженного газончика и клумбы с цветами и позвонила в дверь. Ей открыл Барри. Он был приветлив, но казался подавленным; Джоанна чувствовала, что он весь напряжен, как пружина. Навстречу им вышла Дрю. Ее яркие белые брюки и цветастая блузка только подчеркивали бледность лица. Было видно, что она плохо спала ночью. Джоанне предложили сесть в одно из парчовых кресел, стоящих под некоторым продуманным углом к такому же дивану. Вся комната была обставлена с тщательным соблюдением симметрии, но, хотя каждый предмет был на своем месте, целого не получалось. Джоанна с чувством вины за свой снобизм, подумала, что это типичный дом рабочей семьи, которая сумела сделать деньги, но так и не приобрела утонченности вкуса. Барри и Дрю не пытались создать о себе лучшего впечатления; с такими людьми она не стала бы проводить много времени вне собраний, но они ей нравились, и она невольно их уважала.

— Спасибо, что согласились со мной встретиться, — сказала Джоанна. — Я знаю, что вас глубоко потрясло то, что произошло позавчера вечером. Мы все были потрясены.

Супруги обменялись взглядами, словно успокаивая друг друга. Джоанна решила не доставать диктофон из сумочки и не превращать беседу в интервью. Она чувствовала, что Барри и Дрю хотят поговорить, но могут легко утратить это желание. Их надо подбодрить.

— Если хотите, я как раз сварила кофе, — предложила Дрю.

Джоанна поняла, что для нее это предлог уйти и оставить их с Барри наедине.

— Спасибо, с удовольствием.

Когда Дрю вышла из комнаты, Барри взял со столика книгу. Она была без суперобложки, с переломленным корешком, и переплет потерял свой первоначальный цвет, став от времени грязно-бурым.

— Я наткнулся на нее вчера вечером, совершенно случайно, в букинистическом магазине, — он нашел нужную страницу. — Когда я сказал «наткнулся», я имел в виду — в буквальном смысле этого слова. Она упала с полки и открылась... Вот на этом месте, — он протянул Джоанне книгу.

Она увидела черно-белое изображение круга, в котором вилась длинная, искусно прорисованная двойная спираль, создающая впечатление объема. Вне всякого сомнения, это был тот же рисунок, что и на медальоне в руке привидения. Теперь были ясно видны прямые линии и их взаимопересечение.

— Это алхимические символы, — сказал Барри. — Часть из них — египетские, но спираль ближе к тибетской Мандале. Там все написано.

Джоанна посмотрела на титульный лист. Там было только одно слово — «магия». Она снова открыла рисунок.

— Что это?

Барри глубоко вздохнул, пытаясь скрыть дрожь.

— Этот талисман дает своему обладателю силу накладывать на врагов заклятья.

Джоанна посмотрела на него:

— Что накладывать?

— Если ты одновременно посмотришь на этот знак и на того, кто им владеет, твоя жизнь во власти этого человека, — Барри пожал плечами, словно извиняясь за явную абсурдность своих слов и за то, что сам он им верит.

Джоанна прочла подпись к рисунку и перевернула страницу.

— Здесь сказано, что он принадлежал Калиостро, — она снова посмотрела на Барри. — Это...

— Тот парень, о котором говорил Уорд, — закончил за нее Барри. — И Адам позже подтвердил, что был с ним знаком.

Они немного помолчали.

— Что нам известно о Калиостро? — спросила Джоанна.

Барри подошел к книжному шкафу и достал оттуда книгу почти такую же старую, как та, что была у Джоанны в руках. Он нашел нужное место и протянул книгу ей. Глава называлась «Калиостро, граф Алессандро (1743 — 1795)».

— Был ли он шарлатаном или нет, никто не знает, — сказал Барри. — Но здесь говорится, что в 1785 году он собрал у себя самых высокопоставленных людей в Париже, и они потребовали от него доказательств его магической силы. Он продемонстрировал им систему нумерологии, основанной на том, что каждой букве соответствует определенное число. В тот день он предсказал, что в течение четырех лет во Франции произойдет революция, предрек казнь королевской семьи и многих других, назвав поименно тех, кому суждено сложить голову на плахе, и день, когда это случится. Все произошло в точности, как он предсказывал. Еще он предсказал возвышение Наполеона и его заточение на острове Эльба. Все это произошло в присутствии сотен образованных, влиятельных и могущественных людей.

— Они ему поверили?

— Вообще-то не совсем. Через год он был арестован за какую-то финансовую аферу, провел в Бастилии десять месяцев, а потом указом короля был изгнан из Франции. Умер он в Риме, тоже в тюрьме, спустя десять лет. К тому времени почти все, что он предсказал, произошло, а остальное сбылось после его смерти. — Барри помолчал, потом снова виновато пожал плечами: — Что бы вы об этом ни думали, это была незаурядная личность. Не хотел бы я встать у него на пути.