Мера отчаяния - Донна Леон

Пока Брунетти был в ванной, пришел второй молодой полицейский, и теперь оба они стояли у двери, проигрывали обстоятельства перестрелки еще раз. Брунетти с досадой отметил, что они делают это с тем же воодушевлением, с каким могли бы повторно просматривать увлекательный боевик. Полицейский постарше держался отдельно, время от времени молча перемещаясь из угла в угол. Брунетти подошел к Делла Корте.

— Мы можем начинать обыск?

— Думаю, нет. Подождем, пока прибудут криминалисты.

Брунетти кивнул. В общем-то, какая разница? Это лишь вопрос времени, а у них впереди вся ночь. Ему хотелось лишь одного — чтобы криминалисты приехали поскорее и забрали тело. Он старался не смотреть на труп, но это становилось все сложнее выполнить, так как минуты шли, и даже молодые люди прекратили обмусоливать свою историю. Брунетти подошел к окну и в это время услышал шаги на лестнице; обернувшись, увидел, как в квартиру входят люди в знакомой форме: эксперты, фотографы — вечные спутники насильственной смерти.

Он снова повернул голову к окну и начал разглядывать машины на парковке и те немногие, что все еще ехали по улицам глубокой ночью. Ему хотелось позвонить Паоле, но она-то считает, что он в безопасности, лежит себе в кроватке в какой-нибудь маленькой гостинице, и Брунетти не поддался искушению. Он продолжал стоять спиной к комнате, несмотря на беспрестанные вспышки фотоаппаратов, не повернулся даже, когда прибыл medico legale.[25] Все и так ясно.

И только услышав ворчание двух служащих морга в белых халатах и глухой звук — одна из ручек носилок ударилась о дверной косяк, — он обернулся, подошел к Бонино, беседовавшему с Делла Корте, и спросил:

— Теперь можно приступать?

Тот кивнул.

— Конечно. В карманах нашли только портмоне. В нем было более двенадцати миллионов лир новыми купюрами по пятьсот тысяч. Его отправили в лабораторию, снять отпечатки пальцев.

— Хорошо, — сказал Брунетти, а потом, взглянув на Делла Корте, спросил: — Ну что, начнем со спальни?

Делла Корте кивнул, и они вместе отправились в дальнюю комнату, предоставляя местным остальную часть квартиры.

Прежде они никогда не проводили обыск вместе, но работали слаженно: Делла Корте с молчаливого согласия Брунетти отправился к шкафу и стал рыться в карманах висящей там одежды, а Брунетти пошел к комоду, не давая себе труда надеть резиновые перчатки: ведь порошок для снятия отпечатков пальцев уже был насыпан повсюду.

Выдвинув верхний ящик, он был поражен, что белье Палмьери сложено двумя аккуратными стопками, носки свернуты и разложены по цветам, а потом сам себе удивился: интересно, почему это ему казалось, что киллер непременно должен быть неряхой?

В следующем ящике находились свитера и спортивная одежда. Нижний оказался пуст. Брунетти задвинул его ногой и обернулся, чтобы посмотреть, чем занят Делла Корте. В шкафу висело всего несколько предметов: пуховая парка, несколько пиджаков и брюки в пластиковом пакете — видимо, только что из химчистки.

На комоде стоял резной деревянный ящик. Криминалисты после осмотра закрыли крышку, и, когда Брунетти приподнял ее, оттуда поднялось маленькое серое облачко порошка. Внутри находилась пачка бумаг, он достал их и положил на комод.

Читал он внимательно, по окончании откладывая каждый документ в сторону. Это были счета за электричество и газ на имя Микеле де Лука. И ни одного за телефон, впрочем, их отсутствие объяснял мобильник, лежавший рядом с деревянным ящиком.

На самом дне обнаружился конверт, адресованный Р.П.: верхняя часть — там, где его вскрыли, — посерела от многочисленных прикосновений.

Внутри лежал голубоватый лист бумаги, исписанный аккуратным почерком. На нем стояла дата — больше пяти лет назад. «Увидимся в ресторане в восемь, завтра. А до тех пор биение моего сердца покажет мне, как медленно ползут минуты». Подписано: «М».

«Мария? — предположил Брунетти. — Мариэлла? Моника?»

Он сложил письмо, убрал его в конверт и положил поверх счетов. Больше в ящичке ничего не было.

Брунетти повернулся к Делла Корте:

— Нашел что-нибудь?

Тот помахал большой связкой ключей:

— Только это. Два — от машины.

— Возможно, от грузовика? — произнес Брунетти.

Делла Корте кивнул.

— Давай пойдем и проверим те, что припаркованы рядом, — предложил он.

Гостиная была пуста, но Брунетти заметил двух человек в углу кухни возле раскрытого холодильника и шкафчиков. Из ванной лился свет и раздавался шум, но едва ли полицейские что-нибудь там найдут.

Они с Делла Корте спустились вниз и вышли на парковку. Оглянувшись, заметили, что во многих окнах горит свет. В этот момент окно, что располагалось прямо над квартирой Палмьери, распахнулось, и кто-то прокричал:

— Что происходит?

— Полиция, — ответил Делла Корте. — Все в порядке.

Брунетти решил, что сосед собирается продолжать задавать вопросы, потребует объяснения выстрелам, но присущий итальянцам страх перед властями сыграл им на руку: голова мужчины скрылась в окне, створка захлопнулась.

За домом стояло семь машин: пять легковых и две грузовых. Делла Корте начал с серого фургона с названием магазина игрушек на боку. Под надписью игрушечный мишка раскачивался на коне-качалке. Ни один ключ не подошел. Рядом, через две машины, стоял серый фургон «Ивеко» без каких-либо надписей. Снова неудача, как и с легковушками.

Они собирались уже вернуться в квартиру, как вдруг заметили в дальнем конце парковки ряд гаражей. Довольно долго пробовали ключи, первые три двери не поддались, но четвертая открылась.

За ней они увидели белый фургон, и Делла Корте сказал:

— Думаю, лучше нам позвать криминалистов.

Брунетти взглянул на часы: почти половина третьего. Делла Корте понял намек. Он взял ключ от машины и попытался открыть им замок водительской двери. Тот легко поддался, дверь распахнулась. Он достал из кармана ручку, с ее помощью включил свет над сиденьем. Брунетти забрал у него ключи, обошел машину и залез в нее через пассажирскую дверь. Потом выбрал маленький ключик и открыл бардачок. Там лежал блестящий пластиковый пакет, похоже, в нем находились страховка и документы на машину. Брунетти тоже достал ручку и поднес пакет к свету, перевернул другой стороной, чтобы прочесть, что написано в документах. Грузовик был зарегистрирован на фирму «Интерфар».

Он аккуратно вернул бумаги на место и закрыл бардачок, после чего захлопнул дверцу. Запер ее и зашел с задней стороны фургона. Отпер двери первым ключом. Грузовик почти под самый верх был заполнен большими картонными ящиками с логотипом «Интерфара» — Брунетти узнал его: черные буквы I и F по обе стороны красного кадуцея.[26] Сбоку на коробках красовались бумажные этикетки, а над ними виднелся красный штамп: «Воздушные грузоперевозки».

Все они были заклеены липкой лентой. Брунетти не хотел их вскрывать: пускай этим занимаются криминалисты. Он залез на задний бампер и, заглянув в кузов, разглядел этикетку на дальних коробках. «Транс-Ланка», прочитал он, ниже шел адрес в Коломбо.

Брунетти спрыгнул на землю и запер двери. Вместе с Делла Корте они вернулись в квартиру. Полицейские агенты бродили по комнатам: они уже закончили осмотр места преступления. Один из местных офицеров, увидев их, покачал головой, а Бонино сказал:

— Ничего. Ни на теле, ни в доме. Я никогда с таким не сталкивался.

— Вы знаете, как давно он тут жил? — спросил Брунетти.

Один из офицеров, высокого роста, не тот, который застрелил Палмьери, произнес:

— Я разговаривал с соседями. По их словам, он, кажется, переехал сюда около четырех месяцев назад. Никогда никого не беспокоил, не шумел.

— До сегодняшнего вечера, — саркастически заметил его напарник, но никто не обратил на него внимания.

— Ладно, — сказал Бонино. — Думаю, можно отправляться домой.

Они вышли из квартиры и двинулись вниз по лестнице. Делла Корте остановился на нижней площадке и спросил Брунетти:

— Что ты намерен делать? Хочешь, мы по дороге довезем тебя до Венеции?

Это было щедрое предложение: они потеряли бы целый час, сделав крюк до Пьяццале Рома, а потом отправившись дальше в Падую.

— Нет, спасибо, — поблагодарил Брунетти. — Я хочу побеседовать с людьми на фабрике, так что мне нет смысла ехать с вами. Иначе придется потом возвращаться.

— И как же ты поступишь?

— Уверен, в квестуре найдется для меня кровать, — сказал он и отправился к Бонино уточнить.

Оказавшись в кровати, Брунетти из-за чрезмерной усталости никак не мог заснуть и все силился вспомнить, когда в последний раз ночевал врозь с Паолой. Но в мыслях его возникал лишь тот раз, когда он, проснувшись, не обнаружил ее рядом, в ночь, положившую начало печальным событиям. Вскоре он задремал.