Призрак дракона - Патриция Бриггз

Куда идут бесстрашные герои,

Прощаясь без оглядки с суетностью лет?

На вечный ратный бой, где правят честь и совесть,

Туда, где идолам трусливых места нет.

Куплет услышанной им на постоялом дворе унылой песенки, где они остановились на ночь во время глупой погони за беглой рабыней, еще и еще раз звучал в его голове. Идолы трусливых … Ему нравилось это выражение. Оно очень подходило для описания его самого.

— Как же сглупил Джаковен, с такой легкостью предоставив этому типу свободу действий в Оранстоне! — донесся до Гарранона знакомый голос.

Залитый тусклым прозрачным светом луны, сад казался еще темнее. Гарранон повернул голову и увидел Тамерлейн, удобно устроившуюся на мраморной резной, обвитой разнообразными вьющимися растениями ограде.

Создавалось такое впечатление, что мрамор прогнулся под тяжестью тела диковинной твари.

Если бы Тамерлейн не заговорила, Гарранон прошел бы мимо. Ее живописная яркая шерсть, столь примечательная днем, сейчас, в тени ночного сада, была практически незаметна.

Это мифологическое волшебное животное возникло перед Гарраноном много лет назад, изрядно напугав его. Он до сих пор не мог понять, почему Тамерлейн решила однажды сделаться для него видимой. Сама она объяснила это тем, что ей было ужасно скучно.

Когда-то в основные обязанности Тамерлейн входила охрана Менога. Теперь, особенно потому, что Меног давно разрушили, в ее существование никто не верил.

Тамерлейн говорила, что падение Менога было предопределено судьбой, хотя, произнося это, гневно размахивала хвостом, подобно разъяренной кошке. Желающих посетить полуразрушенный Атервонский храм находилось немного, поэтому она развлекалась тем, что следила за происходящим при эстианском дворе и общалась с оранстонским любовником короля.

— Почему ты считаешь, что Джаковен поступил глупо? — спросил Гарранон.

Он знал наверняка, что они одни в саду — об этом свидетельствовали полная расслабленность и спокойствие Тамерлейн.

Тамерлейн потянулась и легла поудобнее, непонятно каким образом удерживаясь на ограде шириной с человеческую ладонь.

— Неужели оранстонцы не в состоянии сами себя защитить, без вмешательства войска короля? — поинтересовалась она, не отвечая на вопрос Гарранона. — Ведь раньше они прекрасно справлялись с подобными задачами.

— Все дело в том… — Гарранон на мгновение замолчал, задумавшись, стоит ли продолжать. — Понимаешь, все лорды Оранстона не сидят в своих владениях, а болтаются здесь, в Эстиане. Это продолжается со времен последней войны, вспыхнувшей пятнадцать лет назад. Все не так просто, Тамерлейн. На протяжении всего этого времени люди Оранстона не проходили военную подготовку, потому что нам запрещено иметь собственную армию.

— За этим Хавернессом пойдут сотни людей, — успокаивающе промурлыкала Тамерлейн. — Он герой, и благородство его не напускное, а истинное. Может, и тебе следует присоединиться к его войску.

Гарранон пожал плечами.

— Не уверен, что он меня примет.

Тамерлейн спрыгнула с ограды, мягко приземлившись на булыжную дорожку. Ее когти красиво блеснули в свете луны.

— Ты спросил, почему я назвала короля глупцом, — напомнила она. — Только представь себе, что будет, если Хавернесс и его сотня воинов выиграют эту войну! О заключенном Джаковеном и Ализоном споре к этому моменту будут знать во всех Пяти Королевствах. Народ любит победителей, а если король окажется проигравшей стороной, его положению не позавидуешь. Не исключено, что в таком случае ему придется уступить свой трон кому-то другому — скорее всего брату. Будь я на месте короля, я давно бы убила Ализона. Он чертовски умен, а это слишком опасно.

— А почему эти вопросы так сильно тебя волнуют? — спросил вдруг Гарранон.

Совершенно неожиданно Тамерлейн изменила обличие. Однажды ему уже доводилось быть свидетелем подобного превращения. Теперь вместо животного, похожего на медведя и на кошку одновременно, перед ним стояла женщина. Ее кожу покрывали те же желтые и золотистые пятна. Во всем остальном она смотрелась в точности как обычная обнаженная девушка, даже глаза ее стали человеческими — светло-карими, почти янтарными. Гарранон опять подивился тому, как молодо она выглядит. Лет на восемнадцать-девятнадцать, не больше.

Тамерлейн шагнула вперед и коснулась ладонью щеки Гарранона.

— Грядут светлые времена, Гарранон из Бурила. Мраку конец. Он слишком долго правил не только людьми, но другими волшебными созданиями. Гномы ушли на недосягаемую глубину, но и там их терзают болезни и раздоры. Много лет назад что-то пагубно подействовало на магию. Настал тот момент, когда землю можно спасти.

— Ты полагаешь, что очищение Оранстона от ворсагцев поможет развитию колдовства? — удивленно спросил Гарранон.

Тамерлейн часто заговаривала о загубленной магии, но ни разу — так конкретно.

Она улыбнулась.

— Ответить тебе определенно я не могу. Предсказать будущее очень сложно, даже для Атервона.

— Атервона?.. — переспросил Гарранон, изумленно расширяя глаза.

— Меног представляет собой жалкие развалины, но это вовсе не означает, что Атервон позабыл о своих обещаниях. — Тамерлейн по-кошачьи прищурилась. — В качестве оплаты за передачу Менога последователям Атервона он пообещал верховному королю присматривать за королевством. — Она насторожилась, понюхала воздух и вновь приняла облик диковинного животного. — Он идет. До новой встречи, дитя мое.

Гарранон шагнул к мраморной ограде, опустился туда, где несколько минут назад отдыхала Тамерлейн, и принялся рассеянно водить пальцем по гладкой прохладной каменной поверхности, не зная, как воспринимать только что услышанное.

— Гарранон, — сказал, приблизившись, король. — Помню, ты сидел именно на этом месте, когда пришел ко мне впервые. О чем ты грустишь?

Гарранон выпрямил спину и напрягся, но Джаковен велел ему расслабиться, ласково прижав рукой к своему плечу.

Довольно лжи , — подумал Гарранон и ответил:

— Меня беспокоит судьба Оранстона, Ваше величество.

Рука Джаковена замерла на его плече, став вдруг твердой и жесткой.

— Твой отец бросил тебя однажды, отправившись на борьбу за свободу Оранстона. Бросил, не подумав, что вас будет некому защитить, когда в ваши края придут солдаты. Поэтому твою сестру и убили прямо у тебя на глазах. Поэтому тебя и твоего брата жестоко изнасиловали. Если бы твой отец не нарушал данных когда-то клятв, в страшные минуты он находился бы рядом с вами и не дал бы вас в обиду.