Призрак дракона - Патриция Бриггз

Сначала удостоверилась бы, что не ошиблась, а потом приставала бы, раздраженно подумал он и тяжело вздохнул. Если об их связи станет известно королю, то не один Бекрам лишится жизни. Королеву за супружескую измену муженек задушит собственными руками.

Хотя король наверняка уже догадывался о том, что происходит. На протяжении всей прошедшей недели Эрдрик не раз ловил на себе его внимательный взгляд. Вряд ли этот взгляд означал упрек за слишком частое посещение королевской библиотеки. Скорее всего король просто принимал Эрдрика за брата. Утешало лишь то обстоятельство, что в выражении королевских глаз не было злости. Лишь задумчивость.

* * *

Гарранон приподнял голову с мягкой подушки, чтобы взглянуть в глаза убийце своего отца. И заговорил с ним мягко и спокойно:

— Я получил известие из своих владений. На западе учащаются набеги ворсагских банд.

Джаковен, Король Пяти Королевств Толвена, безразлично махнул рукой, поднял с пола край упавшего с кровати бархатного покрывала с замысловатой вышивкой и закинул его обратно.

— Ворсагцы там надолго не задержатся. Земли их не интересуют, для них они — ничто. Они ведь не фермеры, а всего лишь разбойники.

— Ваше величество, ворсагцы убивают людей. Ваших и моих, — возразил Гарранон.

Он встревожился, но пытался сохранять внешнее спокойствие.

— Мальчик мой, — добродушно произнес король. — Ты слишком сгущаешь краски. На самом деле не происходит ничего страшного. Лучше засыпай. И мне не мешай отдыхать.

Гарранон уткнулся лицом в подушку, постарался расслабиться и загнал терзавшие душу ненависть и боль в дальний уголок души. Туда, где научился прятать все переживания, тревоги и печали с того самого момента, когда был привезен в Эстиан двенадцатилетним мальчишкой вместе с восьмилетним братом. О Ландислоу он начал заботиться, подобно любящему отцу, с тех самых пор, потому что все остальные из родственников были мертвы.

Гарранон рано осознал, что отсутствие или недостаток осторожности может повлечь за собой страшные последствия, например, насилие и убийство.

Он давно решил не следовать примеру отца. Каждый его шаг был продуман и просчитан. Благополучие брата — вот что являлось для него основной целью в жизни. Собственные душевные страдания казались по сравнению с этим не столь важными.

А самому Гарранону нередко приходилось страдать. В данный момент его мучили угрызения совести. Было жутко думать о том, как он испортил жизнь бедняге Варду из Хурога. И, как выяснилось впоследствии, совершенно напрасно. Парень сбежал вместе с рабыней Сирнэка.

Если бы у Гарранона была такая возможность, он сказал бы королю, что еще никому не показывал указа о заточении Варда в сумасшедший дом. Тогда Джаковен позволил бы ему действовать по своему усмотрению.

Теперь же было слишком поздно. Вездесущие шпионы разнесли весть о том, что Вардвика должны упрятать в скорбный приют, повсюду. А Гарранону приходилось считать каждую монетку после расплаты с Сирнэком — типом весьма ненадежным, который, даже получив денежки, мог припомнить Ландислоу затаенную на него обиду.

Сердце сжалось в груди Гарранона так сильно, что он почувствовал боль. Джаковену было в общем-то все равно, кто правит Хурогом — замком небольшим и бедным. После смерти предыдущего Хурогметена — бесстрашного воина, способного нагнать ужас на кого угодно — король потерял всякий интерес к Хурогу. Но Гарранон значил для него немало.

Если бы Гарранон попросил Джаковена пощадить Варда, тот непременно уничтожил бы парнишку. Король ревновал Гарранона ко всем абсолютно.

Джаковен мерно сопел, лежа рядом на кровати, а Гарранон напряженно обдумывал, правильный ли выбрал путь. А еще он размышлял об Оранстоне и о том, что не в силах помочь родным землям.

Что бы ни говорил король во время публичных выступлений и самому Гарранону, он определенно знал, что ворсагцы стремятся захватить весь Оранстон. Джаковен хотел дождаться того момента, когда Оранстон падет, а ворсагцы приблизятся к горным перевалам Сифорда и Толвена. Здесь-то их и встретило бы объединенное войско четырех оставшихся земель.

Оранстонское восстание было подавлено всего лишь пятнадцать лет назад. Слишком многие помнили те страшные времена, поэтому не спешили защищать Оранстон от «незначительных» набегов бандитов. На нынешнюю войну отправлялись бы с большой неохотой, пока она не вышла бы за пределы Оранстона.

А уж тогда-то благородных воинов охватила бы ярость, и они с готовностью отозвались бы на призыв короля очистить свои земли от неприятеля.

Прекрасная стратегия, если не принимать во внимание тот факт, что все позабыли о ни в чем не повинных людях Оранстона.

Отправляя Ландислоу домой, Гарранон велел ему начать подготовку людей к обороне Бурила, а также поручил в случае возникновения необходимости вывезти из имения все ценное.

Если бы убийство короля помогло спасти Оранстон, Гарранон давно убил бы его. Но он четко уяснил себе ещё в детские годы, что подобным поступком ничего не добьешься, кроме собственной смерти.

Использовать короля в своих интересах куда полезнее, чем быть казненным за убийство, считал Гарранон. Хотя прекрасно понимал, что его отец никогда не согласился бы с ним. Если бы ему требовалось одобрение отца, то у него был один выход — наложить на себя руки, как когда-то сделала его мать.

А если бы отец мог видеть сейчас, что его старший сын находится с королем в постели в качестве шлюхи, то собственноручно придушил бы его.

Гарранон долго не мог сомкнуть глаз. Он лежал, уставившись в мягкий ковер, устилавший пол в королевских палатах.

А Джаковен безмятежно спал.

— У меня новости, Эрдрик, — сообщил Бекрам, как только брат открыл дверь в его комнату.

Бекрам держал в руке пергамент. Его лицо выглядело настолько встревоженным, что Эрдрик не удивился бы, узнай он, что королю стало известно о проделках Бекрама и внизу у дверей его уже ожидает отряд солдат для препровождения негодяя в темницу.

— В чем дело?

Бекрам протянул брату пергамент.

Эрдрик сразу узнал почерк — письмо от отца. Он прочел его дважды.

И по-настоящему опечалился. Известие о том, что Варда собираются упрятать в сумасшедший дом, буквально потрясло его. Вард хоть и не блистал умом, но обожал Хурог и был привязан к нему сотней невидимых нитей.

Эта страстная любовь к родному замку передавалась от отца к сыну. Ведь и покойный Хурогметен дотянул до дома и умер в стенах Хурога… успев перед смертью еще раз доставить сыну боль. Эрдрик содрогнулся — дядя всегда вызывал в нем страх.