Обратный отсчет: Распад - Токацин

крепким для «макаки». Гедимин, быстро оглядевшись, заметил, что тут много крупных самцов — в среднем они на вид гораздо сильнее, чем те, кто до сих пор толпится на проходе. Те, из «бутылочного горлышка», смотрели на происходящее в душевой с явной опаской, многие подались назад.

— Ты не знаешь правил? — спросил самец, оглянувшись на кого-то из своей группы. — Мэллоу! Ты объяснял?

Мэллоу выбрался вперёд, покосился на Гедимина и тут же уткнулся взглядом в пол и быстро-быстро закивал.

— Да, а то как же. Я говорил с ним. Он не слушал.

Гедимин недоумённо хмыкнул. Самец шевельнул пальцами, и ближайший из его спутников выдал Мэллоу затрещину. Тот, будто этого и ждал, согнулся в поясе, несколько раз кивнул и, не выпрямляясь, убежал в задние ряды, за спины «макак». Гедимин растерянно мигнул.

— Так и вижу, что ты не знаешь, — продолжал главарь. — Тут всё просто. Вот это — мы. Это моя банда. А это…

Он пренебрежительно махнул рукой на «бутылочное горлышко».

— Это всякая шваль. От них нет пользы, понимаешь? А вот ты… — он снова смерил Гедимина изучающим взглядом. — Ты выглядишь полезным. Присоединяйся. Я — Эрман Баселар. Собираю таких, как ты.

Гедимин неприязненно сощурился. Толпа на проходе так и стояла, не смея двинуться вперёд, вода бесполезно выливалась на пол, время шло — и тратилось предельно нерационально.

— Вода вытекает, — буркнул он. — Нечего тут так долго стоять. Я пошёл. И вы уходите.

Не дожидаясь ответа, он двинулся к выходу. Один из уроненных им на пол оказался на дороге — и шарахнулся от сармата, едва не врезавшись в стену. Толпа на его пути безмолвно расступалась, но вперёд не продвинулся никто. Гедимин, пожав плечами, подошёл к вешалке для полотенец и взял первое попавшееся. Оно было мало, но кожа уже сама впитала большую часть воды — оставалось немного обтереться и идти выбирать подштанники своего размера. Искать долго не пришлось — они лежали в жёлтом контейнере вместе с носками, а он — на самом видном месте предбанника.

— Эй, Джед, — послышался вкрадчивый голос, и Гедимин резко развернулся, оставив за спиной только стену — ещё раз подпускать «макак» вплотную он не собирался.

Толпа наконец пришла в движение; люди, которых сармат недавно видел под душем, теперь разбирали полотенца. Четыре группы заняли весь предбанник — они по-прежнему не смешивались. К вешалке подошёл один человек от каждой банды — четверым там хватило места; и так же одновременно, не обгоняя друг друга, они ушли к своим товарищам. Кому-то — на вид не больному и не калеке — помогали вытираться, кто-то делал это сам. Гедимин смотрел на всё это и недобро щурился. «Иерархия,» — вертелось в голове полузабытое слово. «Приматы строят иерархию. И лезут с ней ко мне. Saat hasesh!»

— Джед, я с тобой говорю, — снова подал голос крупный самец, назвавшийся Баселаром. Его осторожно вытирали двое помощников; он, не обращая на них внимания, смотрел на Гедимина. Сармат вопросительно хмыкнул.

— Ты сегодня нарушил правила, — проговорил Баселар. — Думаешь, это сойдёт тебе с рук?

Сармат сузил глаза.

— Отстань от меня, — буркнул он. — Мне не интересны ваши правила.

Баселар ухмыльнулся.

— Но соблюдать их придётся. Или… — он выразительно размял пальцы. — Моё предложение в силе, механик. Приходи в мою банду — и можешь не думать о правилах. Их устанавливаем мы.

Сармат смотрел мимо него, на три группы, держащиеся в стороне. Эти люди тоже следили за ним, и многие из них ехидно ухмыльнулись, услышав последние слова Баселара. «Ещё три банды,» — отметил про себя Гедимин. «Ещё три кучи правил. Шли бы вы все на орбиту Седны…»

— Они согласны? — спросил он, кивнув на людей за спиной Баселара. Тот быстро оглянулся через плечо, и его лицо на секунду перекосило. Из других групп донеслись смешки. Банда Баселара зашевелилась, оглядываясь на предводителя. Он выкрикнул несколько слов на непонятном Гедимину языке. Смешки притихли.

— Вот оно что, — протянул Баселар. — Ладно, я не тороплюсь. Можешь выбирать, механик. У тебя неделя на размышления. Будь ты из них…

Он махнул рукой в сторону душевой.

— Я бы с тобой не церемонился. Но ты выглядишь полезным. Думай, механик. Запомни — тут наши правила, и соблюдать их будут все.

Он отошёл. Гедимин молча смотрел, как банды смещаются к выходу, неохотно пропуская остальных к полотенцам и чистой одежде. «Иерархия,» — он брезгливо поморщился. «Мало мне было этой дряни…»

Душевая открылась через пять минут. Сармат вышел одним из первых — перед ним расступались, никто больше не рисковал влезть ему под руку. Не обращая внимания на людей, снующих вокруг, он выбрал по предмету из каждого контейнера, взял у охранника отдельный свёрток с жёлтым комбинезоном и пристроился в углу, чтобы спокойно одеться. Многие, как он заметил, выскакивали из душевой, толком не вытершись, и надевали одежду на мокрое тело. Банды — в основном «зелёные» — заняли места вдоль стен, остальным пришлось прыгать на одной ноге посреди помещения. Между Гедимином и ближайшими людьми было место, но никто не подошёл.

Гедимин не был уверен, что найдёт свою камеру, — и проскочил бы мимо, если бы его не окликнул Мэллоу.

— Эй, теск! — он уже вошёл к себе и присел на койку; в его взгляде был страх, смешанный с любопытством. Гедимин повернулся к нему. Обе решётки уже опустились; его камеру закрыли защитным полем на секунду раньше, чем камеру Мэллоу.

— Ты хорошо подумай, — сказал заключённый, серьёзно глядя на него. — Баселар шутить не будет.

Сармат молча сложил вещи в нишу и принялся застилать койку новым бельём. Когда он с этим закончил и повернулся к решётке, Мэллоу ещё стоял там, и его веки странно вздрагивали.

— Сказал охране, что тебя побили? — спросил Гедимин. Мэллоу вздрогнул и криво ухмыльнулся.

— Охрана в это не полезет, — тихо ответил он. — Если никто не покалечен,