Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Но стена пропала.

Андрол медленно поднялся и направился к центру помещения. Таим со своими людьми отбивались с помоста. Плетения Канлера и его союзников ослабевали.

Андрол посмотрел на Таима и внезапно почувствовал мощный, непреодолимый приступ гнева. Чёрная Башня принадлежит Аша’манам, а не этому человеку.

Настало время Аша’манам забрать её назад.

Андрол взревел, разводя руки в стороны и сплетая врата. Сквозь него хлынула Сила. Как всегда, его врата появились быстрее, чем у других, и большего размера, чем мог бы создать человек с его силой.

Эти врата он создал размером с большой фургон. Они открылись перед союзниками Таима как раз в тот момент, когда они отправили новую порцию смертельных плетений.

Выход из врат находился совсем рядом, в паре шагов — за их спинами.

Плетения мужчин и женщин — союзников Таима — попали в открытые врата, висевшие перед Андролом словно дымка в воздухе, и взорвались позади них.

Оружие поразило собственных создателей, испепелив Айз Седай, убив Аша’манов и несколько оставшихся Мурддраалов. Разрываясь от натуги, Андрол громко закричал и открыл несколько крохотных врат, разрезая путы Логайна. Открыв ещё одни, прямо под его стулом, он перенёс его прочь из комнаты в место, находившееся очень далеко от Чёрной Башни, но которое, да ниспошлёт Свет, должно быть безопасным.

Женщина, которую называли Хессалам, сбежала. Едва она скрылась через собственные врата, Таим с несколькими подручными последовал её примеру. Остальные оказались не столь разумны. Спустя мгновение Андрол создал врата шириной во весь пол, сбросив уцелевших с высоты в несколько сотен футов.

Глава 15

УДАВКА НА ШЕЕ

Таразинский дворец в Эбу Дар был далеко не самым труднодоступным местом из тех, куда Мэту доводилось проникать. Именно это он повторял себе вновь и вновь, повиснув на выходящем в сад балконе третьего этажа.

Одной рукой он ухватился за мраморный выступ, а другой придерживал на голове шляпу. Ашандарей был надёжно привязан за спиной. Узел с вещами пришлось оставить внизу, в саду. И хотя ночной воздух был прохладен, по лицу Мэта стекал горячий пот.

Прямо над ним по балкону с бряцанием прохаживалась пара Стражей Последнего Часа. Кровь и проклятый пепел! Эти парни что, совсем никогда не снимают доспехи? Они в них совсем как жуки. Мэт едва мог их разглядеть. Балкон был окружён коваными экранами, чтобы скрыть обитателей от посторонних глаз, однако Мэт находился достаточно близко, чтобы видеть, что там ходят часовые.

Свет, эти ребята торчат тут уже целую вечность. У Мэта начала болеть рука. Стражи о чём-то тихо переговаривались между собой. Может, они ещё присядут выпить чашечку чая? Или достанут книгу и почитают вслух? Туон следует выгнать этих двоих взашей. С какой стати они прохлаждаются за беседой на балконе? Где-нибудь неподалёку может скрываться убийца!

Наконец-то, хвала Свету, Стражи Последнего Часа ушли. Мэт попытался досчитать до десяти прежде, чем забраться внутрь, но его хватило только на семь. Он отодвинул один из незакреплённых экранов и перевалился через перила.

Мэт тихо выдохнул и расслабил ноющие руки. Этот дворец — не считая тех двух часовых — в подмётки не годился неприступной Тирской Твердыне, в которую ему однажды удалось пробраться. Правда, здесь у него есть преимущество: удалось пожить во дворце, свободно входить и выходить из него. Бóльшую часть времени. Мэт потёр шею через обмотанный вокруг неё шарф. На какое-то мгновение ему почудилось, будто на его шее похожая на цепь лента.

У отца Мэта была поговорка: «Всегда знай, куда станешь удирать». Во всём Двуречье не было человека честнее Абелла Коутона, это всем известно, но некоторым людям вроде тех, что живут на Таренском Перевозе, и на длину плевка нельзя верить. Поэтому, торгуя лошадьми, Абелл всегда повторял, что нужно быть готовым удирать и всегда знать какой дорогой.

За два месяца проживания во дворце Мэт изучил в нём все до единого выходы — каждую щель и лаз, каждое ненадёжно запертое окно. На каком из балконов экраны легко открываются, а на каком всегда заперты наглухо. Если можешь выбраться наружу, значит, сумеешь и проникнуть внутрь. Он ещё мгновение передохнул на балконе, но не стал входить в примыкающую к нему комнату. Он был всего на третьем этаже — здесь обычно размещали гостей. Можно было бы пробраться и этим путём, но изнутри здание наверняка охраняется лучше, чем снаружи. Лучше уж залезть по стене.

Это означало, что бóльшую часть времени требуется не смотреть вниз. К счастью, взобраться по фасаду здания было нетрудно. Резьба по камню и дереву предоставляла обилие мест, за которые было удобно цепляться. Он даже вспомнил, как однажды выговаривал за это Тайлин.

Мэт вылез наружу, забрался на один из экранов балкона, подтянулся и начал подъём на четвёртый этаж. По лбу, словно стайка шествующих по холму муравьёв, поползли капельки пота. Ашандарей то и дело бил его сзади по ногам. Ветер доносил запах близкого моря. Наверху всегда пахнет приятнее, возможно, потому что от головы всегда лучше пахнет, чем от ног.

«Какие глупости лезут в голову», — сказал себе Мэт. Чего только не придумаешь, лишь бы не думать о высоте. Он взобрался на выступ каменной резьбы, оступился одной ногой и покачнулся. Отдуваясь, Мэт несколько раз вдохнул и выдохнул и продолжил подъём.

Ну вот, над собой он уже видел балкон Тайлин. В её покоях их, разумеется, было несколько, но он выбрал тот, что примыкает к спальне, а не тот, что, скажем, ведёт в гостиную. Тот балкон выходил на площадь Мол Хара, и, взбираясь по стене с той стороны, он был бы заметен, как муха на белоснежном пудинге.

Мэт ещё раз взглянул вверх на покрытый замысловатыми коваными узорами балкон. Ему всегда было интересно, сумеет ли он на него взобраться. Хотя было время, когда он серьёзно подумывал через него выбраться.

Что ж, точно можно сказать одно: повторять этот опыт он не будет. Достаточно с него и одного раза, да и то по крайней необходимости. Мэтрим Коутон знает, как не свернуть себе шею. Он бы не протянул так долго, если б рисковал напропалую — даже несмотря на удачу. Если Туон угодно жить в одном городе с генералом собственной армии, который пытается её укокошить с помощью наёмных убийц, это её дело.

Он кивнул, соглашаясь со своими мыслями. Сейчас он взберётся и очень рассудительно ей объяснит, что ей нужно оставить город и что этот генерал Галган — предатель.