Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Уклончивый ответ.

— Верно. — Он бросил на нее задумчивый взгляд — и, как видно, решив, что с ней можно быть откровенным, продолжил: — Если честно, то это очень похоже на любовь. Ни одна девушка в прошлом не нравилась мне так, как она. Но, понимаешь… я еще не уверен, что это настоящее.

Билли ощутила укол вины.

— Вряд ли Энтони с Элспет понравилось бы, как мы здесь их обсуждаем, — заметила она.

Люк смущенно кашлянул и сменил тему.

— Чертовски не повезло, что вас застукали в Хаусе!

— Надеюсь, это не выйдет наружу. Ведь Энтони могут исключить!

— И не его одного. Тебе тоже достанется.

Об этом Билли старалась не думать.

— Вроде бы они не поняли, кто я. Я слышала, как один из них сказал что-то про «шлюху».

Люк бросил на нее удивленный взгляд — и Билли сообразила, что Элспет, должно быть, не употребляет при нем слов вроде «шлюха». И ей не стоило.

— Пожалуй, по заслугам, — добавила она. — В конце концов, меня застали среди ночи в мужском общежитии!

— Вряд ли это оправдывает грязную брань, — заметил Люк.

И снова его слова прозвучали как обвинение не только тому незнакомому студенту, но и ей самой. А он колючий парень, Люк, подумала Билли. С ним нелегко, он ее злит… но этим ей и нравится. Она вдруг почувствовала, что в машине не так уж холодно, и сняла перчатки.

— А как насчет тебя? Читаешь мораль нам с Энтони — а сам-то чем лучше? Не боишься скомпрометировать Элспет тем, что катаешь ее на машине до поздней ночи?

К ее удивлению, Люк добродушно рассмеялся.

— Ты права, я рассуждаю как ханжа. Сегодня вечером все мы отличились!

— Уж это точно! — Она вздрогнула. — Не знаю, что буду делать, если меня выгонят.

— Ничего, доучишься где-нибудь еще.

Она покачала головой.

— Я на государственной стипендии. Отец умер, у матери нет ни гроша. И если меня исключат за нарушение этики, второй раз стипендию я не получу… А что тебя так удивляет?

— Ну… откровенно сказать, по одежде ты вовсе не похожа на бедную сиротку!

— Это я на Левенвортовский грант принарядилась, — объяснила Билли, польщенная тем, что он заметил ее наряд.

— Ого! — Получить Левенвортовский грант было недосягаемой мечтой для многих отличников. — Да ты, должно быть, просто гений!

— Ну уж не знаю, — протянула Билли, польщенная нескрываемым уважением в его голосе. — Гений вряд ли попал бы в такую историю, как я сегодня.

— С другой стороны, вылететь из колледжа — еще не самое страшное. Некоторые умнейшие люди бросают учебу, а потом становятся миллионерами.

— Нет, для меня это будет конец света. Я не хочу зарабатывать миллионы, моя цель — возвращать больным здоровье.

— Собираешься стать врачом?

— Психологом. Хочу понять, как работает человеческий ум.

— Зачем?

— Меня завораживает мышление. Таинственный, невероятно сложный процесс. Как мы думаем? Откуда берется логика? Как нам удается воображать то, чего нет перед глазами?.. Ты знаешь, что животным это недоступно? А память? Знаешь, что у рыб нет памяти?

Люк кивнул.

— А почему практически каждый из нас способен узнать музыкальную октаву? — продолжил он. — Две ноты, частота одной вдвое больше, чем у другой — откуда это известно нашему мозгу?

— Так тебе тоже это интересно! — воскликнула она, обрадовавшись тому, что Люк разделяет ее увлечение.

— От чего умер твой отец? — спросил он вдруг.

Билли тяжело сглотнула; к горлу вдруг подступили слезы. Вот так всегда: случайное слово об отце — и вдруг из ниоткуда появляется острое горе, хватает за горло, почти лишает дара речи.

— Ох, прости! — поспешно добавил Люк. — Я не хотел тебя расстраивать!

— Ничего-ничего, — выдавила она. Сделала глубокий вдох. — Он сошел с ума. И однажды воскресным утром отправился купаться на реку Тринити. А ведь всю жизнь ненавидел воду и даже не умел плавать! Я полагаю, он хотел умереть. Коронер тоже так думал, но присяжные сжалились над нами и вынесли вердикт о несчастном случае, чтобы мы могли получить страховку. Страховка составляла сто долларов, и на нее мы прожили целый год. — Билли снова глубоко вздохнула. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Расскажи мне о математике.

— Ладно. — Люк помолчал. — Математика, пожалуй, в своем роде не менее увлекательна, чем психология. Возьмем, например, число «пи». Почему соотношение длины окружности с ее диаметром всегда равно 3,14? Не шесть, не два с половиной? Кто так решил — и зачем?

— Ты говорил, что хочешь заниматься космическими исследованиями?

— Да. Если люди сумеют выйти в космос, это будет самое грандиозное приключение в истории человечества.

— А я хочу составить карту человеческого разума, — ответила Билли, постепенно успокаиваясь. — Похоже, у нас много общего — у обоих большие планы на будущее!

Люк рассмеялся, затем притормозил.

— Впереди перекресток.

Билли включила фонарик и посмотрела на карту, разложенную на коленях.

— Нам направо, — сказала она.

Они уже подъезжали к Ньюпорту. Время пролетело незаметно, и Билли даже пожалела о том, что путешествие подходит к концу.

— Не представляю, что я скажу кузену, — заметила Билли.

— А что он за человек?

— Голубой.

— «Голубой»? В каком смысле?

— В прямом. Он гомосексуалист.

— А… понятно, — пробормотал Люк, бросив