Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Гарольд, симпатичный мужчина с добрыми карими глазами. Гарольд Бродски преподавал химию в университете Джорджа Вашингтона. Он был вдовцом: мать Роя погибла в аварии. Гарольд и Билли уже некоторое время встречались.

— Боже мой, ты сегодня великолепна! — воскликнул Гарольд, глядя на нее влюбленными глазами. Билли улыбнулась и подставила щеку для поцелуя.

Как и Ларри, Рой тащил с собой целый мешок банок, коробок и картонок.

— Тебе тоже пришлось опустошить половину упаковок на кухне? — с улыбкой спросила Билли у Гарольда.

— Да. И кукурузные хлопья, и шоколад, и плавленый сыр теперь разложены по тарелкам и прикрыты крышками. А у шести рулонов туалетной бумаги не хватает картонных вкладышей в середине.

— Вот черт, а мне и в голову не пришло! — воскликнула Билли.

Гарольд рассмеялся.

— Знаешь, я тут подумал… не хочешь сегодня поужинать у меня?

— Собираешься что-то приготовить? — удивилась Билли.

— Не совсем. Попрошу миссис Райли сделать запеканку, а вечером ее разогрею.

— Хорошо, — ответила Билли, немного удивленная.

До сих пор Гарольд не приглашал ее к себе. Обычно они ходили в кино, или на концерты классической музыки, или на вечеринки с коктейлями к другим университетским профессорам. Интересно, почему сегодня он решил пригласить ее в гости?

— Рой вечером идет на день рождения к своему двоюродному брату и останется там ночевать. Так что мы сможем спокойно поговорить.

— Ладно… — протянула Билли.

Спокойно поговорить, разумеется, можно и в ресторане. Видимо, у Гарольда есть иная причина пригласить ее к себе домой, когда Роя всю ночь не будет. Билли подняла на него глаза и встретилась с открытым, честным взглядом.

— Договорились! — ответила она.

— Отлично. Заеду за тобой около восьми. Пошли, ребята! — И Гарольд вывел мальчишек через заднюю дверь на улицу.

Ларри исчез за дверью, даже не сказав «до свиданья» — признак, по которому можно было понять, что у него все хорошо. Билли знала: если он становится очень вежливым или начинает липнуть к матери — это верный знак, что чем-то встревожен или заболевает.

— Хороший человек Гарольд, — заметила ее мать. — Лучше бы тебе выйти за него замуж поскорее, пока он не передумал!

— Он не передумает, мама.

— И все же не тяни. Знаешь, как говорится: от добра добра не ищут.

— От тебя ничего не скроешь, верно, ма? — улыбнулась Билли.

— Может быть, я и старуха, но из ума еще не выжила!

Билли убрала со стола и выкинула свой остывший завтрак в мусорное ведро. Торопливо заправила постели — свою, Ларри и мамину, бросила в корзину грязное белье. Показав корзину матери, сказала:

— Мама, видишь? Когда зайдет человек из прачечной, просто отдай ему все это. Договорились?

— Билли, — сказала вдруг ее мать, — а ведь у меня кончились таблетки от сердца!

— Вот черт! — Обычно Билли не ругалась при матери, но сегодня ее терпение было на исходе. — Мама, у меня очень много работы. Когда я еще должна бежать в аптеку?

— Но что же мне делать? Они кончились!

Больше всего раздражало Билли то, с какой скоростью ее мать переходила от роли проницательной, все понимающей родительницы к роли беспомощного ребенка.

— Почему ты не сказала мне вчера? Вчера я ходила за покупками, заодно зашла бы и в аптеку! Я не могу бегать по магазинам каждый день, я работаю!

На глазах у Бекки-Ма заблестели слезы — и Билли немедленно раскаялась в своей резкости.

— Прости, мама, — устало и виновато проговорила она.

В последнее время Бекки-Ма плакала из-за любой ерунды — совсем как Ларри. Пять лет назад, когда они поселились здесь втроем, мама очень помогала Билли с сыном, но теперь с трудом справлялась с ним даже пару часов. В самом деле, мелькнуло в голове у Билли, насколько же все станет проще, если они с Гарольдом поженятся!

Зазвонил телефон. Билли успокаивающе погладила мать по плечу и сняла трубку.

Звонил Берн Ротстен, ее бывший муж. После развода они остались друзьями: Берн заходил два-три раза в неделю, чтобы пообщаться с Ларри, и охотно выплачивал свою долю расходов на сына.

— Привет, Берн. Что-то ты рано поднялся!

— Да… Скажи, пожалуйста, Люк тебе не звонил?

Такого вопроса она совсем не ожидала.

— Люк Люкас? В последнее время? Нет, а что? Что-то случилось?

— Не знаю. Может быть.

Берна и Люка связывала многолетняя дружба-вражда. В молодости они вели бесконечные споры о политике, и порой казалось, что готовы вцепиться друг другу в глотки — однако и в колледже, и после, во время войны, оставались очень близки.

— Что стряслось? — спросила Билли.

— Он позвонил мне в понедельник. Я удивился — давненько ничего о нем не слышал.

— Я тоже. — Билли напрягла память. — Последний раз я его видела пару лет назад.

«Как давно!» — мелькнуло у нее в голове. Почему же она так легко отказалась от их старой дружбы? Слишком была занята. Дела, дела, дела… вот так и жизнь проходит мимо.

— А я получил от него письмо прошлым летом, — ответил Берн. — Он писал, что читает племяннику мои книги. — Берн стал детским писателем: его серия книг о приключениях шалопаев-близнецов имела большой успех. — И сам тоже над ними смеется. Очень теплое было письмо.

— Так зачем же он тебе позвонил?

— Сказал, что приезжает в Вашингтон и хочет со мной увидеться. Мол, кое-что произошло.

— Он объяснил, что именно?