Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

буду... — Я погладил ее по руке. — Успокойся. Все плохое уже закончилось. Я отлучусь на некоторое время... И... сними ты эти басурманские тряпки. Видишь сундук — там теперь все твое. Должно быть по размеру. Переоденься. В каюту никто не зайдет, и ты никуда не выходи. Еда и питье — на столе, нужник — вон за той дверцей. Ну... я пошел...

Феодора согласно кивнула, а потом очень серьезно сказала:

— Ты уж теперь не брось меня, боярин. Не по-христиански это будет.

— Не брошу, обещаю...

— Верю...

Я растрогался. Даже не ожидал от себя такого. И побыстрее ретировался на берег, чтобы не разреветься. Да, вот так. Тут все одно на одно наложилось: смерть Матильды и Земфиры, неожиданное появление вот этого родной девчушки, похожей на нахохлившегося воробушка... Да и вообще, что-то излишне сентиментальным стал барон... то есть граф.

Рослые поджарые носильщики живо доставили портшез к герцогскому дворцу, где в переулочке нас уже ждал майордом. Пажи и Логан остались в какой-то каморке, а меня провели по тайным коридорам в кабинет дюшесы. Впрочем, она там оказалась не одна, а вместе с мужем — Франциск только-только вернулся с фронта, в честь чего и закатывался бал.

— Ваше высочество... — по обычаю склонился я в придворном поклоне.

— Оставьте, граф... — устало отмахнулся дюк. — На войне не до этикета. Рад вас видеть. Надеюсь, вы по пути опять надрали зад чертовой лилии.

Дющеса поморщилась при словах мужа, но мне улыбнулась.

— Не довелось, — благоразумно утаил я факт грабежа посольской галеры. — Но еще надеру. И не раз...

Дальше герцогская чета стала выспрашивать про подробности, так сказать, из первых уст, последней битвы Карла. Ибо в Европе царили совершенно дикие слухи об этом событии. Просветил, конечно. Затем немного уделил времени настоящему моменту в Нидерландской Бургундии, войне с Пауком, состоявшейся свадьбе Максимилиана с Марией, положению при дворе и так далее и тому подобное. Газет, сами понимаете, еще нет, так что подобные новости нарасхват. Впрочем, утоляя информационный голод герцогской четы, я все же умудрился изложить свое дело.

— А воевать я с кем буду? — угрюмо буркнул Франциск, явно не обрадованный просьбой. — Он обещается набрать тысячу ломбардцев. Причем на свои деньги, в счет будущей оплаты.

— Ваше высочество, единожды предав...

— Формально… — воспользовавшись паузой, спокойно заметила дюшеса, поглаживая сидевшего у нее на руках белоснежного хорька. — Формально он не совершал преступлений пред короной Бретани. Вы же просите передать де Монфора в ваши руки. На каком основании? Да, он, возможно, предал государя Карла, но не будем забывать, что ломбардец — кондотьер, то есть наемник, и вполне может отговориться несвоевременной оплатой. Тем более, справедливый суд в данных условиях невозможен. Мы понимаем и разделяем ваши чувства, но, к сожалению, должны руководствоваться буквой закона. К тому же, как вы слышали, граф, его услуги нами востребованы в настоящий момент...

— Вот-вот... — поддакнул дюк своей жене. — У меня каждое копье на счету.

Честно говоря, я уже был готов к подобному ответу. Франциск воюет с Пауком, война — это деньги, а с деньгами у него на данный момент неважно. Свидетельств тому много: безбожно задрал пошлины, ввел пару новых налогов на войну, обдирает купцов...

— Сир, — я опять склонился в поклоне, — смею предложить выход из данного положения.

— Какой?.. — Франциск саркастически улыбнулся и ожесточенно поскреб плохо выбритый подбородок. — Предоставите мне две тысячи спитцеров?

— Для вас их наймут, — пришлось постараться, чтобы моя улыбка не смазала торжественность момента, — а я обеспечу оплату, пять тысяч ливров серебром, завтра же, к концу дня...

Усталые глаза дюка мгновенно стали похожи на прицел зенитной установки. Дюшеса едва заметно улыбнулась, и эта улыбка предназначалась мне.

— Залог? Проценты? Сроки? Кого вы представляете, граф? — заговорил дюк сухими рублеными фразами.

— Залог — формальный, точно отвечающий сумме, никак не больше. Подойдут даже земельные угодья... — скромно потупился я. — Проценты — минимальные, ниже общепринятых, практически тоже формальные. Сир, в конце концов, у нас общий враг. А представляю я только себя и своего покойного государя. Сам займ предоставит дом Вельзеров.

— Граф, вы отдаете отчет в своих словах? У него сейчас нет таких сумм... — недоверчиво пробурчал Франциск. — И вообще, на такие условия эти скряги вряд ли...

— Граф де Граве успел зарекомендовать себя в наших глазах человеком слова... — осторожно напомнила о себе дюшеса.

Я мысленно изнасиловал ее со всей страстью и пылом. Нет, женщины рода Фуа — это что-то! Богини, ёптыть, все без исключения! И умные богини!!!

— Сам Вельзер готов немедля обговорить с вашим аудитором условия и формальности.

— А десять?.. — после некоторого раздумья выдавил из себя дюк. — Я даже готов отдать в залог серебряные рудники...

— Сир, я действую только в пределах своих возможностей... — пришлось немного осадить герцога. — Шесть, и не больше.

— Нет, ты смотри какой негодяй и бесчестный предатель этот де Монфор... — задумчиво проворчал герцог. — Я насквозь вижу этого ломбардца...

— Вы очень проницательны, мой господин, — серьезно заметила герцогиня, — и справедливы.

А я восхитился самим собой. Как же это тонко — оплатить денежкой Паука войну против него самого! Да еще получить земельки за это и решить свои же проблемы. Ну ты и хват, Жан Жаныч...

Вопрос с Николя де Монфором графом де Кампобассо решился очень быстро. Впрочем, не буду забегать вперед, он далеко еще не решился; герцогская чета все же элегантно меня надурила, ограничившись некой правовой поддержкой операции и свалив все дело на меня же.

Черт... казуисты хреновы, театралы, мать вашу... Если бы я знал, и без вас бы справился.