Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Мальчик вправе знать своего отца, — сказала она. Она бы и сама подивилась, будь сказанное ею правдой.

Хилия только фыркнула.

— Мальчик имеет право расти близ мирного и безмятежного очага. И если Пелл здесь, у вас не будет ни того, ни другого. — Со вздохом она приподнялась, запахивая блузу и подвигая сонную кроху к плечу. — Мне пора домой. Сбивать масло и прибираться по дому. Пара наших коров давно в тяжести и со дня на день готова отелиться. Придётся оставаться дома, на хозяйстве, всю следующую неделю или около того. Ну а ты, слушай сюда. Если Пелл припрётся к тебе по уши пьяным или в каком-другом на редкость неприглядном виде, просто хватай Гилльяма и топайте подальше отсюда. Дорогу к моему дому ты знаешь и без меня.

Розмари пыталась справиться с невольно лезущей на губы улыбкой.

— Разве не ты минутами назад внушала мне стоять на своём — и этой земле — до последнего?

Хилия отбросила со лба выбившийся тугой завиток чёрных кудрей.

— Положим, что я. По правде говоря, Рози, я думать не знаю, что и советовать, и как тебе поступать; так что, может, мне лучше всего просто прихлопнуть покрепче роток. За вычетом того, что я по любому остаюсь твоим другом. Нет ничего, на что я не решилась бы ради тебя.

— Безусловно, я верю тебе, — заверила её Розмари.

Встав на ноги, Хилия собралась было уходить. Приостановившись у окна, она ласково погладила дремлющего на подоконнике кота. Поведя головой, тот принялся рассматривать женщину кобальтово-синими глазами.

— Нынче не время лениться, Мармелад. Я рассчитываю, что ты присмотришь за Розмари с Гилльямом, — предостерегла она вслух расслабленно раскинувшегося на камне кота.

Медленно потягиваясь, кот подтянул к себе лапы и сел, зевая во всю пасть и дразня гостью кончиком розоватого языка, подрагивающего, заворачиваясь книзу. Она почесала зверя под шеей, и тот зажмурился, млея от удовольствия.

— Начинаешь прямо сейчас, понял меня? Не спаси я тебя вовремя, и ты бы прямиком ухнул в реку, барахтаясь в мешке! За тобой должок, котяра. Я спасла твою шкуру. — Сузив зрачки, кот смерил Хилию ответным пристальным взглядом.

Котам не нравится, когда вспоминают о долгах. Коты не влазят в долги. Ты сделала, что хотела сделать. Быть живым значит по воле случая — и твоих рук, — но не значит, что я в долгу за это.

Розмари встала со стула. Она осторожно переложила спящего малыша на кровать и подошла к окну, поддержать друга. Протянула было ладонь к Мармеладу, но тот только мотнул головой, отталкивая пальцы девушки.

— Не говори с Мармеладом в таком угрожающем тоне, Хилия. Он — лучшее, что когда-нибудь доставалось мне в дар. В те далёкие дни, перед тем как разрешиться Гилльямом, я чувствовала себя совсем одинокой, и лишь малютка Марми всегда был со мною рядом. — Согнув пальцы, она принялась щекотать кота за белый треугольничек у горлышка. Здоровенный кошак нехотя зашёлся недовольным урчанием.

Сощурив глаза, Хилия вновь заговорила с котом.

— Ну да ладно, кот, раз уж ты считаешь себя ничем не обязанным мне, не забывай о Розмари. В твоих интересах получше заботиться о ней.

Огненно-рыжий гатто, закрыв глаза, свернул передние лапы, прижав к грудке. Понятия не имею, как я, по твоей мысли, должен расправиться с человеческим самцом.

Хилия настороженно вскинула голову, глядя на него. Ты — кот. Тебе по силам что-нибудь да придумать. Или помочь Розмари сообразить что да как.

В ней нет ни капли Уита, чтобы услышать меня. Спрятав голову в лапы, он как бы погрузился по виду в сонную дрёму.

Я не так глупа, кот. Никому нет нужды в магии ведения, чтобы расслышать кошек. Вы говорите со всеми, кто вам нравится.

Яснее ясного. Но я не говорил, что она не слышит меня. Я сказал, что она НЕ СЛУШАЕТ, ЧТО я говорю ей.

Потянувшись вперёд, Хилия дёрнула кота за золотистое ухо, привлекая внимание. Тогда постарайся получше. Пелл недолюбливает всех зверей без разбора. Если тебе полюбились сытая кормёжка и сладкая полудрёма в тепле, будь так добр, найди способ помочь ей. Или, смотри, как бы не разделить тебе пополам с нею все предстоящие беды.

— Дрянной кошак, — добавила уже вслух. — Я должна была позволить папаше Пелла утопить тебя тогда.

— Так это отец Пелла был тем человеком, с мешком, полным котят? Ты никогда прежде не упоминала об этом! — Розмари побледнела от ужаса.

— А что тут приятного, чтобы вот так запросто делиться этим? К тому же, право слово, хватит добавлять лишнюю причину записать побольше народу в список ненавистных тебе людей. — Хилия наклонилась ближе, целуя Розмари в щёку. — А теперь позаботься-ка лучше о себе и Гилльяме. И как только перед тобой замаячит хоть малейшая примета любого треволнения, не раздумывая, сразу беги ко мне домой.

— Ох, не думаю, что мне выпадут сколько-нибудь серьёзные неприятности, чтобы сбегать от них.

— Хмм, ну да ладно, хотя и не уверена, что соглашусь с тобой насчёт последнего. Помни только как следует: моя дверь всегда открыта.

— Не забуду, обещаю.

* * *

Розмари проводила подругу взглядом, наблюдая, как та неспешно поднимается на небольшой пригорок напротив дома и исчезает из виду, скрывшись за краем холма. От вершины скал вилась тропа вдоль линии залива, но Хилия, вероятно воспользуется другой, более крутой, зато спускающейся вниз, к самому взморью. С началом отлива скалистый морской берег оголялся, а с ним — и пролегающая поперёк дна, обычно скрытая водой, небольшая тропинка, скоро выводящая обратно к селению. Иногда Розмари одолевало праздное желание очутиться поближе к другим домам, жаль, что Хилия живёт неблизко от них с Гилльямом. Лесистая ложбина, что служила защитой от самых худших из зимних штормов, препятствуя наплыву бурлящей воды, также надёжно скрывала их коттедж в тени большую часть дня. Участок земли под гилльямовым домом, по правде говоря, был совсем крошечным — длинный, узкий склон, изгибающийся полумесяцем вдоль построек, с грядами пахотной земли, заключённой меж обрывами скал, бороздящих берег, и болотистыми низинами солончака, простирающимися полукружьем позади. Бросовый кусь земли, чересчур диковинный, чересчур дикий, чтоб сойти за взаправдашнюю ферму, но, очевидно, как раз впору, чтобы послужить приютом женщине с ребёнком.

— Нет, его бы порядком хватило нам всем. Всем троим, Пелл. Пожелай ты этого «мы».

Предвечерние тени уже подтягивались к порогу дома. Невольно поёжившись от подкатившей к горлу дрожи, она окинула взглядом спящего малыша.

— Ну что ж, не думаю, что твой родитель заглянет по вечеру навестить тебя. Однако ж, дела сами собой