Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Я здесь.

— Посмотрите, угли от костра. Он здесь! Фитц! Фитц!

— Не трогайте меня! — выкрикнул я и прижал посеребренную руку к груди. Они бегом ринулись ко мне — очертания, выныривающие из сумерек. Шут добрался до меня первым, но как только огонь осветил его, он остановился на расстоянии вытянутой руки и уставился на меня, приоткрыв рот. Я тоже глядел на него и ждал.

— О, Фитц! — вскрикнул он. — Что ты с собой сделал?

— Да ладно, ничего особенного, ты и сам проделал подобное дважды, — я изобразил кривую улыбку, а потом слабо прибавил: — Это вышло не по моей воле.

— В сто раз хуже, чем то, что делал я! — заявил он, разглядывая меня и особо задержавшись на серебряной части моего лица. Выражение на его собственном лице было куда выразительней, чем любое зеркало. — Как ты мог такое сотворить? И зачем?

— Ничего я не творил. Так получилось. Это всё сосуд с Серебром. Да огненный кирпич в моей сумке.

Я махнул ослабевшей серебряной рукой.

— Папа! — яростно выкрикнула Пчелка, и сквозь пелену слёз я увидел, как Пер удерживает мою младшую дочь, обхватив её обеими руками.

Она пиналась и боролась, оскалив зубы. Тогда Пер сказал ей резко:

— Пчелка, ты же не настолько глупа! — и отпустил её.

Она не побежала ко мне — подошла небольшими шажками, внимательно рассматривая меня. Затем она коснулась ладонями моей руки, там, где не было Серебра. Я неожиданно смог вдохнуть глубже. В меня полилась надежда — я смогу жить, смогу вернуться домой.

А потом я понял, что она делала.

— Пчелка, нет! — упрекнул я её и выдернул руку. — Не надо перекачивать в меня силу Скиллом.

Но она не остановилась.

— У меня силы в избытке, — умоляла она, но я покачал головой.

— Пчелка, и все вы — вам нельзя сейчас до меня дотрагиваться. Я ваяю своего дракона. Нашего дракона, для меня и Ночного Волка. Я должен вложить в него все, что у меня есть — но не вашу силу и не вас самих.

Шут опустил руки — одна в перчатке — на плечи Пчелке, мягко отстраняя её, но я заметил, как от его прикосновения она неприязненно напряглась и даже на миг оскалилась. Лант и Пер смотрели на моё посеребренное лицо со смешанным выражением ужаса и жалости.

Шут заговорил:

— Объяснения могут подождать — до тех пор, пока мы не разведем костер и не сделаем горячий чай и суп для Фитца. В большом мешке есть одеяла, — он повысил голос и воскликнул: — Спарк! Сюда!

И я заметил ещё один покачивающийся фонарь. Затем они все начали снимать свою ношу с плеч. И он продолжил говорить — о чудесных вещах, таких как горячий чай с медом, и копченое мясо, и одеяла — а во мне радостно резвился волк.

Я закрыл глаза. Когда я снова их открыл, то обнаружил, что прибыли и другие люди, которые теперь занялись установкой лагеря. Я тихо сидел, а Пчелка рассказывала о своем путешествии домой и описывала, как ей жилось в Оленьем замке. Шут ходил вокруг нас на расстоянии, иногда подходил и прислушивался к кое-каким подробностям из рассказа Пчелки, но по большей части раздавал указания Ланту и Перу по установке укрытия и разбору запасов из поклажи. Я прислонился спиной к своему полуоформившемуся волку и старался получать удовольствие от этого, по сути своей, прощания.

Тут прилетела Мотли и присела на моего каменного волка. Она наклонила голову и ничего не сказала, но мне показалось, что она взглянула на меня с грустью. И потом она клюнула своим серебряным клювом камень — раз, второй — и я почувствовал, как что-то вошло в волка. Воспоминание о добром пастухе, человеке, который подобрал отвергнутого птенца. Потом она подпрыгнула в воздух и приземлилась на полено для костра.

Мне дали толстое шерстяное одеяло, и Пер развел для меня расточительно большой костер, а Лант принес воду для котелка и чайника.

— Поешь, — сказала Спарк и положила передо мной сверток с едой. Я удивился — она-то здесь откуда? — но от запаха съестного все слова приветствия вылетели у меня из головы. Под липкой тканью я обнаружил холодный бекон с толстым слоем сала, уложенный между щедрыми ломтями хлеба. Лант откупорил бутылку вина и поставил так, чтобы я мог дотянуться. Рядом со мной они ходили аккуратно, словно я — бешеный пёс, который может наброситься и укусить. Ухаживая за мной, старались не прикасаться. Я набил желудок хлебом и мясом, запивая большие непрожеванные куски крепким красным вином.

Спарк заварила чай в пузатом чайнике. Лант помешивал медленно закипающий котелок, в котором плавали куски сушеной говядины, морковь и картофель. Я ощутил запах, и от голода меня затрясло так, что дрожь удалось унять, лишь обхватив себя руками.

— Фитц, тебе больно? — спросил Шут виноватым голосом.

— Конечно, — сказал я, — они пожирают меня, эти крохотные ублюдки. Они жрут, моё тело само себя восстанавливает, и они снова жрут. Я почти уверен, что после еды мне стало хуже.

— Я разберусь с этим, — раздался женский голос. — Я довольно много узнала о травах, заглушающих боль. И, полагаю, я принесла те, что подойдут лучше прочих.

Я посмотрел — это была Кеттрикен. Я почувствовал внутри скачок мальчишеского восторга. Моя королева. О, Ночной волк.

— Кеттрикен, я не видел тебя здесь.

— Ты никогда не видел, — сказала она с печальной улыбкой и позвала Спарк, чтобы попросить маленький чайничек и голубой сверток с травами.

— Папа, завтра ты почувствуешь себя лучше, — сказала мне Пчелка. — Мы отправимся обратно на рыночную площадь, а оттуда сможем перенести тебя домой. Неттл говорит, что в Оленьем замке есть новые целители из дальних стран, полные новых идей.

— Значит, чтобы забрать меня домой, Неттл послала вас? — я внезапно осознал, как неправильно это выглядело. Что это — иллюзии умирающего? Я уставился в темноту. — Она не оправила сюда группу Скилла?

Выражение неловкости промелькнуло на лице Пчелки.

— Я оставила ей записку, — увидев, как я поражен, Пчелка добавила: — Она не хотела меня пускать, собиралась послать за тобой как раз группу Скилла.

— Пчелка, я не пойду домой. Все закончится здесь.

Она потянулась, чтобы взять меня за руку, но я спрятал её под локоть другой руки.

— Нет, Пчелка.

Она закрыла лицо ладонями. Взглянув поверх её головы, я увидел Шута, топтавшегося на границе освещённого костром круга. Я попытался найти какие-нибудь слова утешения.

— Поверьте, если я вернусь домой, там меня ждёт куда более плачевный конец. А