Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

визитах сюда, – шепнул он мне. Секунду спустя из кухни прибежала Катаржина и набросилась на него с руганью. Она причитала, кричала и жестикулировала, указывая на кухню, а под конец с жалостью посмотрела на меня.

– Jak wiewiórka! – воскликнула она несколько раз и беспомощно воздела руки к небу.

– Что это значит? – захотела знать я, как только она вернулась обратно к своим кастрюлькам и сковородкам.

Обиженный Бел уселся рядом со мной и занялся раскладыванием салфеток.

– Она так называла меня еще с тех пор, как была маленькой, – уклонился он от вопроса.

– Не расскажешь сам, я загуглю, – предупредила я его.

Угрюмый взгляд, которым он меня одарил, был дороже золота, а последовавший за ним ответ – даже больше.

– Это значит «белка». Она говорит, что я как белка, которая всегда ищет, что поесть.

После этого я разразилась таким хохотом, что выступили слезы. Из соседнего помещения ко мне присоединилась Катаржина. Должно быть, она догадалась, что мы сейчас обсуждали. Забавным это не казалось только Белу.

– Так и знал, что вы двое найдете общий язык, – проворчал он.

Итак, лед был сломан. Катаржина наготовила столько, словно за столом собралось десять человек, умирающих от голода. Она рассказывала всякие занимательные истории из своей молодости и давала Белу достаточно времени на перевод, чтобы я не чувствовала себя лишней за разговором. С ней было действительно здорово, но мне бросилось в глаза, что она не задавала ни единого вопроса ни ему, ни мне. Как будто бы это было частью соглашения с ее прапрапрапрадедом.

«Она в курсе, кто ты?» – в какой-то момент телепатически осведомилась я.

«Естественно, – ответил он с горделивой улыбкой. – И считает меня восхитительным дьяволом».

От смеха я подавилась последним кусочком рулета. Отчаянно закашлялась и, только сделав глоток воды, снова смогла дышать.

Катаржина добродушно наблюдала за мной. Затем перевела свои старые ведьмовские глаза на Бела и сказала что-то тоном, который звучал уже не так беспечно. Ответ Белиала был тихим и суровым. Старая женщина возмутилась и оживленно закивала в мою сторону. Вероятно, она хотела, чтобы Бел что-то мне перевел.

Издав тяжкий вздох, блондин отодвинул свою пустую тарелку и исполнил желание своей прапрапрапра– внучки.

– Катаржина сказала, что видит твой страх и понимает тебя. Мара зовет себя матерью всех ведьм, но она – смерть. Все скоро начнется. Поэтому ты должна принять свою судьбу с распростертыми объятиями и не бояться ее.

О’кей? Неожиданно.

Начнется что? И…

– А какая конкретно у меня судьба?

Бел вновь нехотя перевел, выслушал Катаржину, а потом пристально посмотрел на меня.

– Гореть, – тихо произнес он. – Ты должна гореть во тьме.

По рукам побежали мурашки. Из уст старой ведьмы, которая жила вдали ото всех разворачивающихся событий, это прозвучало как роковое пророчество.

Катаржина многозначительно кивнула. Затем пробормотала несколько неразборчивых слов и покинула комнату. Я вопросительно уставилась на Бела. Но тот лишь пожал плечами.

– Пошла за десертом.

И мистическая атмосфера растворилась так же быстро, как и появилась.

– Я хотел перенести Катаржину в какое-нибудь надежное место. Но она хочет остаться здесь. Упрямая. Всегда такой была, – проговорил Бел и начал собирать со стола пустые тарелки.

Я сдвинула брови.

– Она в опасности?

– А тебя еще не удивляет, что мы до сих пор так мало слышали о Маре? – загадочно ответил Бел вопросом на вопрос.

– Она уничтожила тысячи праймусов. Я бы не назвала это «мало».

– Мара мыслит в других масштабах, Ари. И не в ее стиле при этом прятаться. И отступление тоже не в ее стиле, – вздохнул дьявол. – И тем не менее все это время она поступала именно так. Тут уже напрашивается вопрос, почему.

Теперь я сообразила, к чему он клонил. Он предполагал, что Мара к чему-то готовилась. Финальный выпад против всех, который гарантирует ее господство раз и навсегда.

– Все скоро начнется… – повторила я слова пожилой ведьмы.

– Без сомнения, – подытожил Бел и поднял стопку тарелок. – Мара долго планировала свой ход, пока мы были заняты другими вещами. А сейчас нам уже не остается ничего иного, кроме как приготовиться ко всемирному потопу, который определенно нас настигнет… Кофе?

Я апатично кивнула на обе фразы.

Праймус отнес посуду на кухню и удивительно быстро вернулся с двумя чашками фильтрованного кофе и свежим пирогом с маком. За ним шла Катаржина, но присаживаться не стала. Она подошла ко мне, взяла мое лицо в свои сморщенные ладони и поцеловала меня в лоб. Затем обняла Бела и удалилась из комнаты.

– Послеобеденный сон, – сообщил мне демон, прежде чем перейти к пирогу и кардинально сменить тему. – Ты знала, что однажды я был влюблен?

– Было бы грустно, если нет, – пошутила я. – Ты ведь довольно стар.

Откровенно говоря, я ожидала продолжения нашего типичного обмена колкостями, но в этот раз Бел повел себя по-другому. Он остался поразительно серьезен.

О, проклятие… мне знаком такой тип выражений лица. Для них существовала лишь одна причина: разбитое сердце.

– Что с ней случилось? – спросила я.

Белиал долго молчал, словно предаваясь мрачным воспоминаниям. Затем он запил пирог кофе и произнес:

– Я все испортил.

Ох, звучало очень нехорошо. При обычных условиях я бы сразу начала расспрашивать, но тут была не до конца уверена, сколько он хотел мне рассказать или почему вообще затронул эту тему.

– Я уже давно пытаюсь исправить эту несправедливость, – продолжал он. – И как только я решил, что на шаг приблизился к решению, это решение оказывается тупиком. Поэтому у меня было такое плохое настроение. И поэтому я сейчас привел тебя сюда. И поэтому хочу тебя кое о чем попросить. – В бирюзовых глазах заблестела усталость, которую я не привыкла в них видеть. – Покажи мне кинжал.

Пульс у меня резко подскочил, разгоняя по венам адреналин. Откуда ему известно, что я носила при себе кинжал? Почему он хотел его увидеть? Это и было тем, что Бел собирался похитить из замка? Все-таки историю кинжала он знал задолго до всех остальных. Тогда же я вспомнила, как на совете он разбил свою кружку при первом упоминании артефакта.

Я почувствовала себя загнанной в угол, просвеченной насквозь и почему-то разочарованной. И как можно было хоть на мгновение допустить, что на этом свидании у Бела не будет никаких задних мыслей?

– У меня нет с собой кинжала, – нагло соврала я.

Бел возвел глаза к потолку.

– Эта иллюзия была разумным решением со стороны Люциана. В общем и целом, он, похоже, очень трезво рассуждает. Хорошо, что он официально заявил о вашей связи и доказал, что контролирует свою силу.