Изара, книги 1-6. Кассардим, книги 1-3 - Юлия Диппель

нее выгоду для себя и предоставил судьбе право решать, кого мне в итоге поздравить с победой».

Я тяжело сглотнула и поискала в его чертах следы раскаяния из-за того, что в этот раз он выбрал одну сторону. Он хотел уйти? И привел меня сюда, чтобы рассказать об этом? Без него и его связей наши шансы заметно снижались.

«Что же поменялось?» – неуверенно полюбопытствовала я.

«Я поклялся Гидеону, что в течение года буду защищать тебя всеми доступными мне средствами, – напомнил он. – Ни твои сменяющие друг друга противники, ни последующая смерть этого не отменяют… хотя последнее плоховато сказалось на моей гордости».

Верно. Я забыла о сделке между ним и братом Лиззи. Это придавало героизму Бела неприятный привкус.

«Не самая выгодная сделка, мм? Что бы ты за это ни получил от Гидеона, оно явно не стоило того, чтобы ради этого приходилось ввязываться в войну».

«А мне и не приходилось, Ари. Я мог бы похитить тебя и на год запереть в своем подвале, – равнодушно проинформировал меня он. – Нет, держаться в стороне я не мог уже после того, как в Корее заглянул в твою душу. Но прочувствовав твою боль от потери знака Люциана, я понял, что ты заслуживаешь моей симпатии и помощи. Сделка с юным Росси с тех пор стала только глазурью на торте».

Все эти небрежные признания привели к тому, что я уставилась на Белиала сильно округлившимися глазами, а он отреагировал широкой улыбкой.

«Не нафантазируй там себе ничего! Просто ситуация мне кое о чем напомнила».

«О чем?» – заинтересовалась я.

В тот же миг все собравшиеся поднялись на ноги и принялись подпевать загудевшему органу. Бел пылко присоединился к ним, что не помешало ему отвечать на мой вопрос.

«О том, что «как» – важнее, чем «как долго»».

«Ого». – Я лишилась дара речи.

Растрогана. Поражена. Я почувствовала, как в голове переключился какой-то тумблер. Белу действительно удалось добиться того, чтобы мои беспорядочные мысли на время замолчали, оставив после себя исключительную ясность.

Что «как» – важнее, чем «как долго».

Я с благодарностью бросила взгляд на праймуса. Казалось бы, он получал удовольствие от церковного пения. Его приятный баритон гармонировал со слегка надламывающимся сопрано женщины в вязаной шляпке и с голосами остальной части общины.

На третьем куплете я несильно подергала его за рукав.

«Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, Бел, – телепатически обратилась я к нему, – можешь рассчитывать на меня».

По всей видимости, это выбило его из колеи. Он прекратил петь и сверкнул зубами, изобразив дерзкую ухмылку.

«Значит, ты должна мне еще одну услугу?»

«Нет, – быстро возразила я, пока не впуталась в следующую сделку с дьяволом. – Это значит, что я тебя не брошу, если у тебя возникнут трудности».

Несколько долгих секунд его бирюзовые глаза меня не отпускали. А потом Бел задумчиво кивнул и пробормотал:

– Кто бы мог подумать, мм?

Лишь теперь, когда он опять заговорил вслух, я сообразила, что священник и другие церковнослужители шли по центральному проходу, а все прихожане под эпическое звучание органа следовали за ними. Наверное, месса подошла к концу. Белиал вежливо предложил мне свой локоть. Я взяла его под руку, и вскоре процессия, как течение, вынесла нас на улицу. Там благоговейный настрой людей сразу же улетучился. Они радостно здоровались, целовали друг друга в щеку и болтали. Даже погода решила подыграть и временно перестала поливать их проливным дождем.

– Beluś! – внезапно пронеслось над площадью перед храмом. Старушка в цветной вязаной шляпке направлялась к нам. Даже в головном уборе она была на голову ниже меня и выглядела очень хрупкой. Но внешность обманчива. Доковыляв до Бела, она за лацканы пиджака энергично потянула его вниз и трижды звонко чмокнула в обе щеки. А затем произнесла несколько строгих слов, по интонации напоминавших выволочку. Бел, не жалуясь, позволил ей выговориться и ответил что-то на ее родном языке. В этой реплике я услышала свое имя, вслед за чем старая леди перевела на меня свои умные, окруженные морщинками от частого смеха, глаза. Глаза с отчетливыми ведьминскими кругами на радужках.

– Ари, это Катаржина. Моя прапрапраправнучка.

Его кто?!

Его КТО?!

Изумляло не представление о том, что у дьявола были дети, а то, что они жили праведной жизнью в какой-то отдаленной деревне и носили яркие вязаные шляпки.

Пожилая Катаржина засеменила ко мне, взяла мои руки в свои и погладила по щеке. Она что-то проговорила, потом сделала движение рукой, которое затмило бы даже опытного военачальника и потопала вперед.

– И она приглашает нас на обед, – веселясь, перевел Бел. Я недоверчиво взглянула на него.

– Но это же не все, что она сказала, не так ли?

– Еще она желает нам счастья и говорит, что у нас будут невероятно красивые дети.

– Она этого не говорила.

– Говорила, клянусь, – рассмеялся Бел.

– И тебе не пришло в голову ее переубедить?

– Она мне не поверит. Катаржина бывает весьма своеобразной, собственно, поэтому будет не лучшей идеей снова заставлять ее ждать.

Необычайно проворно он подталкивал меня за свой прапрапраправнучкой, почти создавая впечатление, что ему не хотелось получить от нее дополнительный нагоняй. Тогда до меня дошло: наше свидание заключалось для Бела не в церковной службе, а в Катаржине.

– Так-так-так. Выходит, ты знакомишь меня с семьей? – подкалывала его я, пока мы брели по пустынной деревеньке, к которой, судя по всему, относились церковь и кладбище. Ориентируясь по дорожным знакам, я пришла к выводу, что мы очутились где-то в Польше.

– В конце концов, это наше третье свидание, и наши отношения приобретают официальный характер, – прагматично ответил Белиал. – Следовательно, или это, или постель. А поскольку твой партнер с недавнего времени такой раздражительный, второе, к несчастью, отпадает.

– Хороший выбор, – с издевкой похвалила я.

Катаржина свернула к желтому дому без украшений и с пластиковыми окнами. Вопреки своему возрасту она задала достойный удивления темп и предоставила нам самим догонять ее в доме. Однако Бел вроде бы прекрасно ориентировался. Он провел меня через заставленный полками коридор в еще более загроможденную гостиную. Мы аккуратно протискивались мимо двух фикусов, корзин с шерстью, вязальной машины, букета из искусственных цветов, фарфоровых фигурок и расставленных повсюду вазочек со сладостями. Бел стащил что-то в каждой из них и наконец выдвинул мне стул за обеденным столом. Катаржина высунула голову из дверного проема, который, несомненно, вел на кухню, и дала несколько резких указаний. Бел кивнул и начал послушно накрывать на стол, параллельно расправляясь со своей добычей: ириской, орешком и шоколадной конфетой.

– Это лучшее в моих