Трепетное ожидание - Линда Уэзерли

— Пятнадцать лет назад в Нью-Йорке я увидел работу, которая сразу же привлекла мое внимание.

Галерея была маленькой, да и цена картины была невысокой. Я купил ее. Вместо подписи я увидел непонятный значок и только после того, как провел несколько лет в Мексике, понял, что это такое. Через некоторое время более компетентный агент по продаже понял, что на эти работы следует обратить внимание, и привлечь критиков. Прошло время, и художник становился все более известным. Но по-прежнему продолжал жить в уединенном месте со своей дочерью, в честь которой и назван наш фонд.

Рауль замолчал, обвел взглядом зал, и Мария поняла, что он взглядом ищет ее.

— Портрет дочери художника, — продолжал Рауль, — является, пожалуй, самой яркой работой на нашей выставке. И Джордж Ролингс передал свой талант дочери, которая спустя семь лет после его смерти стала знаменитым модельером, известной под именем Андриана.

Шепот удивления пронесся среди публики, и Мария поразилась, как он мог узнать об этом.

Далее речь шла о ее отце, его работах и о будущей галерее в Мериде.

После завершения церемонии открытия Стефан вновь пригласил Марию в тот же зал, где они беседовали с Раулем. Но, к его великому удивлению, она отказалась.

— Я не хочу больше встречаться с ним. Может, для вас он и авторитет, но для меня — нет. Если он захочет увидеть меня, передайте ему номер моего телефона. Мне бы хотелось еще раз посмотреть на картины, но в более спокойной обстановке. Возможно, ему удастся договориться о том, чтобы меня ненадолго пустили бы сюда завтра, до того как Прадо откроется. Я уверена, что это в его силах.

Сопровождая Марию вниз, Стефан сказал:

— Да, конечно, я передам. Но мне кажется, что он захочет встретиться с вами еще сегодня.

Он оказался прав. Внизу их поджидал Рауль.

— Не думаю, чтобы ты хотела столкнуться здесь с толпой незнакомых тебе людей, да и я не хочу никого видеть, — сказал он отрывисто. — Стефан, вы останетесь вместо меня. Пойдем, Мария. Нам надо о многом поговорить. Выйдем через боковую дверь.

Взяв за руку, он повел ее через пожарный выход, где стоял охранник.

— Эта дама неважно себя чувствует, — объяснил Рауль по-испански. — Она остановилась в «Ритце». Мы хотели бы избежать встречи с прессой.

— Вам вызвать машину, сеньор?

— Нет, это только привлечет внимание. Думаю, что свежий воздух ей не повредит.

Только оказавшись на улице, Мария поняла, что забыла о том, как же холодно снаружи.

Рауль накинул ей на плечи свой плащ. До его отеля было совсем недалеко, и очень скоро они снова оказались в спасительном тепле.

Когда они поднимались в лифте к номеру Рауля, Мария спросила, откуда ему известен ее псевдоним.

— Я узнал его только сегодня. Один репортер узнал тебя, когда ты выходила из машины. Наведя справки, я пришел к выводу, что Андриана и Мария Ролингс — одно и то же лицо. До сих пор удивляюсь, как это раньше не пришло мне в голову. Но неужели ты думаешь, что вся эта выставка лишь предлог, чтобы раскрыть твое настоящее имя? — спросил он.

— Я и не прячусь, — сказала Мария. — Я не была полностью уверена, что ты будешь искать меня.

— Ты во многом не была полностью уверена, — сказал он, глядя на нее сверху вниз, — даже в том, что я влюбился в тебя.

— Я… я думала, что ты собираешься жениться на Каролине, — растерянно пролепетала она.

— Ты ошиблась, — сказал он грустно. — Я просто хотел подождать, пока ты немного подрастешь. Тогда тебя слишком легко можно было заарканить. Но я хотел, чтобы мы были на равных. Чтобы ты чувствовала и понимала все так, как чувствую и понимаю я. В то время, ты даже и понять не могла, как ты прекрасна. Единственный, с кем ты встречалась, был тот молодой датчанин, Эриксон.

Ей было странно, что сейчас он вспомнил об этом.

И лишь когда дверь лифта открылась, Рауль сказал:

— Ведь именно он сообщил мне, что с тобой все в порядке… после того как ты уехала из Дании.

Широко раскрыв глаза от изумления, Мария спросила:

— Крис написал тебе? Но ведь он мне обещал…

— Он тоже был влюблен в тебя. А ты что, не знала? — саркастически улыбнулся Рауль.

— Тогда знала. Сейчас он женился. Удачно. А что он написал тебе?

— Ну, что у тебя все в порядке. Не более. Я поехал в Копенгаген увидеться с ним. Он неохотно встретился со мной и отказался объяснить, почему ты уехала. Но мне было достаточно знать, что у тебя все в порядке.

Рауль отворил дверь и пропустил Марию в роскошную гостиную. И снова ей вспомнилась Мерида. Как же это было давно!

— Некоторое время я наблюдал за Эриксоном в надежде, что он приведет меня к тебе, — продолжал Рауль, — но он не покидал Данию, а ты туда не возвратилась. Из этого я сделал вывод, что ты просто использовала его.

— Это неправда, — возразила Мария. — Конечно, вначале он был единственным, к кому я могла обратиться за помощью. Я тогда еще не знала, что отец оставил мне довольно приличную сумму. Я написала его адвокатам в Нью-Йорк и сообщила, что он умер. Через некоторое время, когда были улажены все формальности, я поняла, что могу на что-то рассчитывать. Крис всегда знал о моем чувстве к тебе. Единственно, о чем я ему не рассказывала, это то, как ты поступил со мной.

— Ты что, в самом деле, считаешь, что я ограбил тебя? — холодно спросил Рауль.

— А как же еще я должна думать? Это же очевидно. Зачем ты это сделал, Рауль?

— Чтобы ты всегда была у меня на виду. Через некоторое время, после завершения проекта в Плайя, я хотел взять тебя с тобой в Англию, чтобы ты смогла поступить там, в школу художеств. Но ты исчезла. Не спорю, сработано было классно!

— Да, наверно. В конце концов, я довольна тем, как сложилась моя жизнь. — Она обвела взглядом комнату. — Даже если ты никогда не слышал об Андриане, большинству женщин я очень хорошо знакома. Мне не следовало идти на эту выставку. Встреча с тобой нарушила все мои планы.

— Какие же? — поинтересовался он.

Мария посмотрела ему прямо в глаза:

— Я собиралась публично рассказать обо всем. Но, пролистав каталог, поняла, что еще чуть-чуть — и я бы выглядела полной идиоткой.

— Как же нужно было ненавидеть меня, чтобы решиться на такое?

— А ты как думал? Что бы сделал ты на моем месте, если бы понял, что тот, кого ты любишь, так поступил с тобой? Ведь мне было всего девятнадцать! О каком чувстве уверенности в себе можно говорить! Разве могла я представить, что ты предпочтешь меня Каролине? В это трудно поверить даже сейчас. Почему такой человек, как ты, который может позволить себе буквально все, заинтересовался маленькой наивной дурочкой?