Цереус - Елена Акимова

Давид становился золотоволосом, спокойным юношей, с каждым годам черты его лица становились красивее и жизнерадостнее. Он никогда не раздражался, занимался музыкой, выбрав гитару и фортепьяно, любил рисовать.

Несмотря на все протесты Вики, Алекс определил Давида в Лондонскую школу, и в скорее мальчик уехал. Но, каждые каникулы, Вика была с ним. В Лондоне, он продолжал заниматься музыкой и плаванием, прекрасно умел играть в гольф и большой теннис, обещая матери, что обязательно ее обыграет. С Викторией у них были самые теплые и доверительные отношения.

Дмитрий тоже учился, но в обычной школе, и занимался спортом. Футбол, был его жизнью, а в свободное время, он занимался с Александром плаванием. Дима никогда не жаловался на свою судьбу, он был свободен и дорожил свободой, понимая, что в этом его преимущество перед братом.

Давид Сафин представлял собой высокого загорелого семнадцатилетнего юношу необыкновенно красивым лицом и странными немного даже хищными глазами зеленого, почти изумрудного цвета. Юноша был строен, даже худее, чем казался, но это только делало его еще более хрупким перед девушками. Его высокие скулы, чувственные губы, расплывающиеся в белозубой улыбке, и две замечательные ямочки приводили восторг всех покупательниц журнала «Палитры». Они, просто следили за каждым его шагом, пытались знакомиться, но Давид был не приклонен, пока, его сердце занимала место, только карьера, которую он видел, только как фотомодель или мечтал пробоваться в кино. Но, для этого, нужно еще рассказать маме, о своих планах.

Виктория гордилась своим мальчиком, она баловала его, для нее он был единственным смыслом жизни. Она сама выбирала ему галстуки, гардероб, машину, Давид во всем с ней соглашался, он любил свою мать, больше всех на свете.

Водитель «Лексуса» принялся разгружать вещи парня и уже часть сумок с книгами понес в дом. Давид разгружал оставшиеся вещи из багажника, когда подъехал «Джип», и Дмитрий с ухмылкой на лице уставился на двоюродного брата.

— Ну, всегда красив! — Дима осмотрел его костюм, из классических прямых брюк, приталенной рубашки, поверх который надет по последней моде жилет. — Как с картинки!

— Вау, вау, вау, — Дмитрий захлопал в ладоши. Он не стал открывать дверцу «Джипа» и выпрыгнул из салона. — Какое совпадение! Мы даже в один день вернулись!

Давид поднял голову и прищурился. Его зеленые глаза приобрели оттенок синего холодного моря. Он тоже усмехнулся, подражая Диме, и сейчас два мальчика уставились в упор друг на друга.

— Здравствуй, Дмитрий, — прозвучал бархатный голос Давида. — Я тоже рад тебя видеть!

Он протянул руку, но Дмитрий шутливо принялся делать реверансы и поклоны.

— Его, Величество, Графство Лондона не опоздало на семейный обед.

Давид отвернулся, поняв, что старая неприязнь брата все еще осталась, а может даже и вернулась с более жестокими насмешками. Юноша перекинул ручку от сумки через плечо, в обе руки взял по чемодану и направился к дому по мраморной дорожке.

— Ты превращаешься в настоящего английского буржуя, — Дмитрий последовал за ним. — Еще год и у тебя появиться живот, трость, дорогой костюм прошлого века и все в Лондонский музей. А, чем ты занимался за границей? Изучал политику или анатомию? Ну, нет, такая наука не для таких как ты! Ты, наверное, даже мысли о сексе не допускаешь. Что? Не слышу, ты не знаешь, значение этого слова?

Давид остановился и опустил чемоданы. Он повернулся к Диме. На его красивом лице не дрогнула не одна жилка, лишь тень голубой воды от бассейна, мягко отражалась в цвете его глаз.

— Послушай, Дим, все, что ты сейчас наговорил это глупо и смешно. Может, ты прекратишь строить из себя клоуна? Мы можем общаться с тобой, как нормальные люди?

— Оу! Простите, Ваша Светлость, — не унимался парень. — Я повинен в смерти, вы уже вынесли ваш вердикт?

— Может нам прекратить вражду и навсегда помериться. Мы братья, Дим…

— Мы, никогда не были братьями, и никогда ими не станем. И не надейся, что я буду ходить перед тобой на задних лапках как твоя мать и этот вонючий дом. Я, давно тебя раскусил, ты не такой совершенный, как тебя боготворят. Ты — пустышка!

— Не смей трогать мать! А — ты безмозглый осел! Я не позволю оскорблять тебе людей, которых я люблю, — Давид ступил к нему шаг, и они оказались очень близко.

— А, что ты мне сделаешь? — Усмехнулся Дима. Их взгляды, как враждебные стрелы, готовы были пронзить друг друга. Давид как большая хищная кошка, смотрел на Диму, в зрачках снова появились черные тонкие полоски, но парень смотрел на него угрожающе и ожесточено. Давид видел в глазах Димы ненависть и злость, которую встречал в глазах его матери. Голубые глаза наполнялись жестокостью, они искали мести, испытывали не доверие ко всем, кто их любит и оберегает.

Дмитрий усмехнулся и толкнул брата кулаком в плечо.

— Ну, и, что дальше? Ты настолько воспитан, что не можешь меня ударить?

— Я не хочу с тобой сориться.

— Ах, какие мы дружелюбные, — Дмитрий толкнул его в другое плечо. — Ты, всегда такой сдержанный? Чем можно задеть тебя? Ты, не любишь разговоры о своей матери!

— Не смей ее трогать!

Дмитрий усмехнулся, в глазах мелькнул хитрый блеск. И, он вдруг навалился на Давида и толкнул его в бассейн. Все произошло за несколько минут, Давид схватил его за руки и потянул за собой. Вода с шумом выплеснулась на дорожку, прозрачные блески разлетелись ярким фонтаном. Парни не унимались и уже принялись друг друга забрызгивать и топить, хватая за голову и плечи под водой.

— Дима, Давид, прекратите! — Закричала Виктория. Она сбегала по большой парадной лестнице. — Что у вас опять произошло? Вы, снова взялись за свои разборки?

— Ничего, ма, мы просто немного решили пошутить, — встряхивая с лица капли воды, Давид запрокинул руку на плечо Димы. Но, парень не поддержал его и с пренебрежением скинул его руку. Его взгляд заметил роскошные швейцарские часы. Злость, снова закипела в сердце, и как же ему сейчас, хотелось утопить Давида Сафина! Навсегда!

— Давид, выбирайся оттуда, поскорее, — улыбалась Виктория. Парень быстро выскочил из бассейна, и она кинулась его обнимать. Через плечо матери, Давид заметил, как Дима, тоже выбирается из воды. Парень усмехнулся при виде их объятий и скрестил на груди руки.

— Сыночек, как ты вырос!

— Мама, ты сейчас вся намокнешь. — Он осторожно отстранился.

— Это не важно. Важно, что ты со мной, ты дома! Пошли скорее в дом. Оставь сумки, их уберут.

— Ты, очень хорошо выглядишь, мама. Ты, у меня самая красивая. — Давид был на голову выше ее, он смотрел на мать, самыми добрыми и заботливыми глазами.