Воздушный снайпер - Андрей Калиниченко

- Представьте, я об этом же думаю, - признался Голубев. - В прошлом мы использовали наиболее удачные бои для укрепления морального духа людей.

Ганжа подсел ближе к командиру, сказал:

- Приближается 26-я годовщина Красной Армии и Военно-Морского Флота. Хорошо бы отметить праздник именно удачным воздушным боем.

Два дня самолеты были прикованы к земле туманом. Только утром 23 февраля выглянуло солнце. Голубев с лейтенантом Шориным первыми вылетели прикрывать наши части в районе Чудского озера. Ведомого предупредил: предельно точно выдерживать место в боевом строю, а за обстановкой следить, что называется, в оба.

Голубев и Шорин аккуратно выписывали восьмерки над линией фронта, внимательно осматривая воздушное пространство. Чтобы враг не пробрался незамеченным снизу, командир полка временами накренял истребитель, оглядывая и нижнюю полусферу. Шорин следовал за ведущим, помня сказанные им перед вылетом слова: "При прочих равных условиях побеждает тот, кто первым увидит противника".

Фашисты не появлялись. Давно не было у Голубева холостых вылетов: он поднимался обычно для перехвата уже появившихся целей или находил их в воздухе, почти всегда вел бой. А теперь придется, вернувшись на аэродром, доложить командиру дивизии: задание выполнено, но встреч с вражескими самолетами не было. Впрочем, подполковник отгонял эту мысль. Интуитивно он чувствовал: гитлеровцы где-то рядом, могут появиться в любую секунду. И это предчувствие его не обмануло.

- 33-й, на нашей высоте курсом девяносто одиночный самолет противника, - доложил Шорин.

"Молодец, лейтенант, заметил противника", - подумал Голубев, вводя "лавочкина" в правый вираж. Вскоре обнаружил перемещающуюся точку на горизонте. Мгновенно решил: пока противник их не видит и не пытается уклониться от встречи, нужно идти в сторону солнца, набрать высоту, затем развернуться и оказаться сзади. Между тем, приближаясь, точка принимала очертания самолета. Это был двухмоторный дальний разведчик "Мессершмитт-110", специально оборудованный для аэрофоторазведки. Он имел сильное вооружение, большую скорость и высокую маневренность. Победу над его экипажем несколько облегчила внезапность удара.

Голубев подал сигнал ведомому и атаковал Ме-110 сверху. Левый мотор загорелся после первой же очереди. Однако самолет продолжал лететь, стрелок вел интенсивный заградительный огонь. Подполковник дал еще одну короткую очередь, и огневая точка умолкла. А в следующей атаке вывел из строя правый мотор. "Мессершмитт" свалился в штопор, не вышел из него до столкновения с землей.

Первым поздравил командира с очередной победой майор Ганжа. Голубев расстегнул потертый, видавший виды шлемофон, поправил висевшую поверх реглана планшетку и сказал технику самолета:

- Можете рисовать тридцать седьмую звезду на фюзеляже.

Подбежал еще не остывший от боя лейтенант Шорин. Четко доложив о выполнении задания, он признался командиру полка:

- Сначала подумал, зачем же вы отворачиваете в сторону? А когда мы уже шли на "мессера" со стороны солнца, все понял.

Голубев по-отцовски слегка тронул молодого летчика за плечо и, глядя ему прямо в глаза, пояснил:

- Бой, Шорин, - это особая жестокая игра. И победит в нем не тот, кто перестреляет соперника, а тот, кто прежде всего перехитрит его. И потом учтите: враг боится, если вы смело идете вперед, а вам это тоже на руку.

Сам командир неизменно руководствовался этими правилами. Его новая победа еще больше укрепила веру летчиков в свой истребитель. Они наглядно убедились: если "лавочкин" в умелых руках, против него не устоит ни один фашистский самолет, даже широко разрекламированный гитлеровцами Ме-110.

Как-то в июле на командном пункте части раздался телефонный звонок. Голубев снял трубку. Услышал голос командира дивизии полковника Корешкова. Тот сказал:

- Принимайте пополнение. Сегодня к вам прилетит майор Белоусов.

Василий прекрасно знал Белоусова. И сейчас Голубева охватила радость. "Наш Леня возвращается! Боевой друг, отважный летчик, перенесший столь горькие испытания", - думалось ему.

Белоусов попал в семью балтийских авиаторов в 1935 году после Борисоглебской школы военных пилотов. Он быстро стал первоклассным истребителем. В феврале тридцать восьмого его подняли по тревоге на перехват нарушившего границу иностранного военного самолета. Несмотря на исключительно скверную погоду, Белоусов настиг нарушителя, заставил покинуть пределы Советского государства. Но при посадке в густом снегопаде самолет зацепил лыжей за сугроб, разрушился и загорелся. Подоспевшие к месту аварии товарищи вытащили летчика из-под обломков, отправили в госпиталь.

Около тридцати пластических операций перенес Белоусов, прежде чем удалось вернуть ему зрение. Врачи буквально заново слепили его лицо. А тут началась война с белофиннами, и Белоусов, не долечившись, добился отправки на фронт. Летал в открытой кабине при сорокаградусных морозах, презрев постоянную боль. Он рвался в бой, проявлял завидную отвагу, за что был награжден орденом Красного Знамени.

Великую Отечественную войну Белоусов встретил на Ханко. Умело мобилизуя подчиненных, способствовал надежной обороне военно-морской базы с воздуха. А с осени непосредственно защищал Ленинград и Ладожскую ледовую трассу.

И тут судьба подвергла мужественного человека новым испытаниям: разболелись обгоревшие ноги, началась гангрена. В тыловом госпитале Белоусову сначала ампутировали выше колена правую ногу, а затем левую - ниже колена. Казалось, жизнь потеряла всякий смысл. Он знал, что и раньше каждый вздрагивал, когда впервые видел его обезображенное до неузнаваемости шрамами от ожогов лицо. А теперь еще и ноги... Полный калека.

Долгих четыреста двадцать шесть госпитальных дней думал Белоусов, как же жить дальше. Нет, не только думал, а и боролся за свое место в жизни! Исключительно упорно боролся. Сперва передвигался с помощью костылей. Позже научился ходить на протезах. И решил: "Буду летать!" С этой надеждой и возвратился на Балтику.

Добиться права на полеты с двумя протезами было крайне непросто. Но боевые друзья сделали все, чтобы Белоусов снова поднялся в воздух. Командующий ВВС ВМФ генерал-полковник авиации С. Ф. Жаворонков разрешил начать тренировочные полеты. Майор за короткое время освоил в запасном полку самолеты По-2, Ут-2, Як-7, Ла-5, выполнил стрельбы по конусу, провел учебные воздушные бои. И вот он летит на фронт в родную часть.

- Встретим Леонида как героя, - сказал Голубев майору Ганже и поспешил сам отдать нужные распоряжения, показать дежурному по стоянке, куда зарулить самолет, на котором прибывает Белоусов.