Эрих Хартманн — белокурый рыцарь рейха - Рэймонд Толивер

Все, кто в ту ночь праздновал в баре, видели Эриха Хартманна каким-то рассеянным и отсутствующим. Изредка появлявшаяся на его лице улыбка была достаточно счастливой, но глаза оставались печальными. Когда молодые пилоты праздновали награждение Эриха второй по значению наградой рейха, он был рядом с ними, но не вместе с ними. Мечи получали генералы и фельдмаршалы, а также горстка отважных фронтовых бойцов. Это была огромная честь, но Эрих давно перестал быть восторженным юнцом, который получал Рыцарский Крест и Дубовые Листья. И его визит в ставку Гитлера в Растенбурге, Восточная Пруссия, тоже принес ему мало радости.

3 августа 1944 Эрих оказался в деревянном бараке, где Гитлер пережил 20 июля взрыв бомбы. Само здание еще сохранило следы взрыва. Стены были изрешечены, а на полу виднелись следы огня. Однако Гитлер принял десятерых героев Люфтваффе именно здесь.[13]

Гитлер двигался медленно. Эрих был просто потрясен его неуклюжестью. Когда они обменивались рукопожатиями, Гитлер протянул левую руку, а правая осталась безвольно висеть. После взрыва он оглох на правое ухо, и фюреру теперь приходилось поворачиваться левым боком к собеседнику. Он превратился в тень человека, которого Эрих видел в Берхтесгадене. Однако он все-таки сумел произнести речь перед своими фронтовиками. Больше всего Хартманну запомнились следующие слова:

«Никогда я не верил, что германский офицер может оказаться подобным предателем. Просто невероятно, что он подложил бомбу, чтобы убить меня, а сам попытался спастись. Любой офицер, находившийся вместе со мной в тот день, мог вытащить пистолет и застрелить меня в упор. Я никогда не шарил по карманам германских офицеров.

Мне жаль, что я пережил этот предательский акт, тогда как много хороших людей погибли или были ранены. Бог спас меня. Прежде всего я выловил этих предателей. Я обнаружил, что мой Генеральный Штаб не говорит мне правды. Большинство моих генералов, исключая Шернера, Моделя и Роммеля, не понимает своих обязанностей. Они прибегают ко мне, крича о тяжелых боях и потерях, однако я ни разу не видел, чтобы эти генералы умирали или получали раны рядом со своими солдатами.

Я смотрю в будущее с оптимизмом. Я ожидаю, что высадка англо-американцев обернется вторым Дюнкерком. Мы имеем новое оружие неслыханной мощи, которое, я полагаю, изменит ход всей войны. Именно поэтому, я уверен, Бог сохранил мне жизнь 20 июля. Он хочет, чтобы я руководил Германией в этот решающий период».

Эрих покинул Волчье Логово подавленный мрачными предчувствиями. Фюрер с одной стороны был предельно раздражен, с другой он был полон надежды, хотя ситуация выглядела совершенно безнадежной. Его речь была медленной и спокойной, но не внушающей уверенности. Фюрер уже не мог заставить вас поверить во что-то иное, чем вы видели собственными глазами. Разрушительные силы явственно сказались на Гитлере, Германии и даже Люфтваффе.

Эрих знал, что Мечи принесли ему славу. Однако он не был рад новым достижениям, слишком глубоко на него действовали картины разрушений в Германии. Он чувствовал, что за прошедшие годы стал старше и мудрее. И он знал, что ему понадобится вся его выносливость, чтобы преодолеть испытания, ждущие впереди.

Глава 9. Сталинские соколы

Ищите противника! Не спрашивайте, как он силен, спрашивайте, где его найти.

Девиз сталинских летчиков-истребителей

Достаточно быстро в самом начале карьеры Эрих Хартманн превзошел достижения лучших британских и американских асов. Как мы уже видели, многие из товарищей Хартманна по JG-52, воевавших на Восточном Фронте, сбили более 100 вражеских самолетов. Так как германские методы подсчета и проверки побед были очень точными и надежными, приходится сделать вывод, что Хартманн и другие асы Восточного Фронта встречали достаточно слабого противника — и в самолетах, и в пилотах. Это заключение может быть оправданным лишь отчасти, так как многие аспекты действий истребителей на Восточном Фронте остались мало известны на западе. Если принять отсталость русских пилотов и самолетов за универсальное объяснение, придется просто не заметить значительные достижения советской промышленности и русских асов-истребителей. Следует отрешиться от неприятия идеологии или режима, когда речь идет о фактах из истории советской авиации.

Немцы, американцы и англичане, все вместе, долго разделяли роковое заблуждение относительно достижений Советов. Серия катастроф, обрушившаяся на немецкий народ, начиная с 1941, была прямым следствием недооценки германским руководством советского колосса. Для американцев космическая гонка потеряла смысл захвата Америкой всеобщего превосходства над Россией. Советский Союз представляет странное сочетание низкого уровня жизни с блестящими техническими достижениями, что противоречит обычным западным понятиям и приводит к огромному количеству ошибок при оценках.

Оценивая воздушную войну на Восточном Фронте и достижения Эриха Хартманна, можно легко совершить ошибку, убедив самого себя, будто он отправился на охоту пострелять уточек. Противник мог отбиваться и делал это. Часто его самолеты первой линии превосходили Ме-109. Некоторые из этих машин пилотировали лучшие асы союзников — русские пилоты превзошли по количеству побед англичан и американцев. Поэтому честный и беспристрастный анализ побед Эриха Хартманна должен прежде всего начаться с рассмотрения качества русской авиации, как машин, так и пилотов.

Опубликованные данные, которые говорят о плохих качествах русских самолетов, могут служить ложным объяснением высоких результатов германских пилотов. С самого начала русско-германского конфликта русские имели по крайней мере один истребитель, превосходящий по большинству характеристик Ме-109. С течением времени советская авиационная промышленность не только создала другие типы самолетов, превосходящие более поздние варианты Ме-109, но также развернула массовое производство самолетов, оставив германскую промышленность далеко позади.

Авторы в своей книге «Истребительные асы Люфтваффе» рассмотрели только воздушную войну на Восточном Фронте и ее коренные отличия от воздушной войны на западе. Существует естественная тенденция в западных странах считать англо-американское воздушное наступление на Германию главной воздушной битвой войны. На самом же деле, Советский Союз потерял примерно в 2 раза больше самолетов, чем англо-американская авиация. Самые крупные воздушные сражения разыгрались на Восточном Фронте.