Эрих Хартманн — белокурый рыцарь рейха - Рэймонд Толивер

Даже самый краткий перечень пилотов JG-52 будет неполным без майора Вильгельма Батца, чьи 237 побед делают его четвертым асом в мире. Эрих Хартманн некоторое время командовал эскадрильей в группе Батца, и они стали друзьями на долгие годы. Батц, по его собственному признанию, несколько лет был «вошебойкой». Однако время, проведенное в госпитале, превратило голубка в ястреба, и он добился одного из самых впечатляющих результатов в этой войне.

Батц был профессиональным пилотом Люфтваффе еще в мирное время. Проведя многие тысячи часов в воздухе в качестве инструктора, в декабре 1942 Батц попал на фронт. Прошло 11 месяцев, прежде чем он сбил первый самолет. Атмосфера JG-52 его угнетала, он испытывал комплекс неполноценности.

Батц добавил на свой счет еще несколько самолетов за 1 или 2 месяца, что тоже не впечатляло. А потом попал в госпиталь с какой-то инфекцией. В строй пилот вернулся возрожденным. В течение года, с марта 1944 по март 1945, он добился 222 побед. Ни один другой пилот в истории не имеет такого достижения.

Закончил войну Батц в чине майора на посту командира II/JG-52, имея 237 побед и Мечи к своему Рыцарскому Кресту. Проявив исключительную предусмотрительность, он вывел свою группу с Восточного Фронта. Этим он спас людей от страданий в русских лагерях.

Самым знаменитым человеком в военный период в JG-52 был подполковник Германн Граф, чьи несчастья делали его героем пропагандистских листовок Геббельса. Граф был кузнецом и в июле 1942 оказался в испытанной 9 эскадрилье JG-52. Через 8 месяцев он имел Рыцарский Крест, Дубовые Листья, Мечи и Бриллианты.

В течение 17 дней ожесточенных боев он добился 47 подтвержденных побед. А в октябре 1942 — когда мальчишка Эрих Хартманн пришел в JG-52 — Германн Граф стал первым пилотом в истории, сбившим 200 самолетов. Переведенный на Западный Фронт, Граф в октябре 1944 вернулся в JG-52 командиром. Он был вместе с Эрихом Хартманном, когда остатки некогда гордой JG-52 сдались американцам в Чехословакии. Граф и Хартманн попали в советские лагеря одновременно, когда американцы через неделю после капитуляции JG-52 выдали их русским.

Здесь приводится список лучших асов JG-52. Это впечатляющий список показывает, какие долгие и тяжелые бои вела эскадра, чтобы заслужить свое место в истории воздушной войны. Он также показывает и то окружение, в которое попал Эрих Хартманн.

Глава 8. Слава и мечи

Чем опаснее вызов человеку, тем прекраснее ответ.

Арнольд Тойнби

Непосредственно перед награждением Дубовыми Листьями в Берхтесгадене Эрих и другие пилоты были предупреждены, чтобы они не смели говорить с Гитлером о положении на фронте, оружии, тактике и других опасных предметах. «Здоровье фюрера оставляет желать лучшего», — таким было объяснение запрета сообщать Гитлеру неприятные вещи. Эрих быстро убедился, что эта тщательная изоляция дала свои плоды — германский лидер совершенно не представлял истинного положения дел.

После вручения наград, фюрер провел полчаса с белокурым лейтенантом из Штуттгарта и другими пилотами. Мощная аура власти, исходящая от Гитлера, быстро рассеяла остатки праздничного настроения, сохранившиеся после поезда, и Эрих ощутил себя мальчишкой, пока слушал диктатора. Когда Гитлер вошел в огромный зал в Орлином Гнезде, он излучал энергию, которая приковала внимание Эриха. Даже такие сильные личности, как генерал Гейнц Гудериан поддавались магнетическому влиянию Гитлера, не говоря уже о простых офицерах. Он управлял ими, подавляя свой силой воли. И теперь Эрих, которому исполнился всего 21 год, получил незабываемую возможность ненадолго испытать на себе влияние личности Гитлера.

Фюрер обнаружил детальное знание ситуации в воздухе на Восточном Фронте. Но на 1942! Он знал все о превосходстве Ме-109 над советскими самолетами. Но периода лета 1941! Тогда большинство русских машин было устарелых образцов и имело плохие характеристики. Гитлер знал все о системах вооружения и помнил множество технических характеристик. Однако это были вчерашние знания.

Эрих был разочарован, когда стало очевидно, что Гитлер, вполне способный правильно оценивать факты, тем не менее не представляет истинного положения Люфтваффе на Восточном Фронте. Были приняты особые меры предосторожности, чтобы оставить его в неведении под предлогом заботы о здоровье. Эрих задал себе неизбежный вопрос: «Если Гитлеру намеренно подают неверную информацию, то зачем?»

Когда Гитлер завершил свой разговор о положении на Восточном Фронте, он спросил собранных пилотов, что они думают об атаке строя американских бомбардировщиков? Фюрер болезненно воспринимал слабость германской ПВО. Курт Бюхлиген и другие асы, которые сражались на Западном Фронте считали, что необходимо дальнобойное оружие, например ракеты, чтобы сражаться с тяжело вооруженными «Крепостями». Они также просили увеличить число истребителей, чтобы получить возможность отгонять многочисленные американские истребители сопровождения.

Гитлер внимательно слушал. Он сказал, что производство истребителей быстро увеличивается. Создаются и улучшаются ракеты. Затем он так охарактеризовал общую военную обстановку собравшимся фронтовым офицерам:

«Когда англо-американцы откроют свой Второй Фронт, мы устроим им второй Дюнкерк. Подводные силы получают новые лодки, которые перережут атлантические коммуникации. На Восточном Фронте мы строим прочные оборонительные позиции. Русские истекут кровью, штурмуя их».

Фюрер говорил спокойно и уверенно. Магнетическое влияние его личности ощущалось почти физически. Эрих обнаружил, что его охватывает таинственное излучение, несущее с собой уверенность, которую излучает фюрер. Когда он обменялся рукопожатием с Гитлером, перед тем, как покинуть ставку, Эрих решил, что видит оптимиста, окруженного низкими лакеями и оппортунистами. То, что фюрер огражден от реальности стеной лжи, было очевидно. Такое положение не могло удовлетворить фронтовика. Однако Эрих был не единственным, кого беспокоил ход войны.

В Штуттгарте он нашел свою возлюбленную встревоженной и испуганной, несмотря на очевидную радость новой встречи. Любимое лицо Уш мрачнело каждый раз, когда разговор касался войны, этого жестокого тирана, который держал их в разлуке, ограничивая счастье несколькими днями встреч, в перерывах между которыми Эрих играл со смертью.

«Эрих, война идет все хуже и хуже для Германии, — сказала она. — Даже пропаганда не может скрыть правду. Американцы прилетают днем, а англичане — ночью. Даже Берлин бомбят все чаще и чаще».