Слишком много блондинок - Арина Игоревна Холина

— что не так, сразу под кафель закатает… Так вот, представляете… — Она вынула из кармана пачку сигарет и удивленно посмотрела на нее. — Я же их позавчера сунула в карман и до сегодня не знала, что сплю на сигаретах. Да, был у меня, значит, ухажер. Мы с ним нечаянно встречались на тусовках. Ничего серьезного — одни перемигивания. Мне он нравился, но как-то все руки не доходили — то одно, то другое… И вот вчера, точнее, сегодня мы с ним сталкиваемся в «Маме», и по мне прямо разряды бегут. Может, я, конечно, не трахалась давно, я же говорю — днями и ночами в студии, но…

— Ты давно не трахалась? — рассмеялась Саша. — Давно, это сколько?

— Вот ты, Шура, все хи-хи и ха-ха, а мне папа сказал — если через месяц альбома не будет, он продаст мою квартиру и отдаст меня в колхоз. У меня папа — мой продюсер, — объяснила она мне. — Быть дочерью продюсера — все равно что быть любовницей Берии. Так что в половые отношения я не вступала три недели.

— Н-да, — удрученно покивала Саша. — Это, конечно, срок.

— А ты вот сама сколько больше всего времени не занималась сексом?

— Я-я… — задумалась Саша. — Один раз — три, другой раз — два с половиной месяца.

— А у меня, — вмешалась я, — как-то раз не было секса пять месяцев и три недели…

— Ого! — восхитилась Кристина. — И как это было?

— Я всерьез намеревалась сходить к гинекологу, чтобы меня хоть пощупали там. Раза четыре чуть было не купила вибратор и несколько раз не поддалась на лесбийские провокации…

— Почему, — спросила Саша, — не поддалась?

— Ну… Одна девушка писала мне стихи и оставляла их в почтовом ящике. Стихи были такие ужасные, что я ей отказала. Со второй дошло до дела, но она начала рвать на мне белье и орать: «Щас я отымею тебя, сука!» Я испугалась. А третья так меня замучила разговорами о том, что все мужчины — козлы вонючие, что я возненавидела женщин. Вот.

— Ого, — Кристина хмыкнула. — Тебе будет, что рассказать внукам. Ну вот, так или иначе, но со мной происходило что-то невообразимое — я вся была влюбленная, как кошка. Мне уже мысли грешные полезли — «а вдруг принц?», «может, это он — самый лучший человек на свете?» В общем, все было хорошо, пока я не упустила один скользкий момент, когда он умудрился напиться в лапти. То есть когда мы садились в такси, все было нормально — ну так, подшофе, но когда я вышла из ванной, то вместо принца в ослепительных одеждах обнаружила пьяного бармалея, развалившегося на моей девичей постельке в ботинках и джинсах. Я его давай будить, а он еще и ногами стал отпихиваться. Я его и водой поливала и будильник к уху пристраивала — хоть бы фиг! К тому же он храпел, как гризли, ужас! В общем, стою я, как дура, перед собственной постелью, на которой в грязных кроссовках валяется памятник Москве — Петушкам, и у меня искры из ушей сыплются, так я на все это злюсь! Я перетащила его на матрас от раскладушки, — хотела отволочь вот сюда, в комнату, но сил хватило только до коридора. Вы чего, спать хотите?

Мы с Сашей из последних сил заагакали.

— Ладно, ухожу через три часа, мне тоже как-то выспаться надо. Оставлю ключи в коридоре, под зеркалом. Если я этого дурня не разбужу до ухода, тащите его вместе с матрасом прямо на лестницу.

Про лестницу я услышала сквозь сон: только голова уткнулась в подушку — тело обмякло, а перед глазами побежали сновидения.

Я очнулась от того, что Саша с кем-то весело и громко трепалась по телефону. Заглянув в комнату, она сообщила, что все отлично: она нашла друзей, они уже едут с дачи и часа через два будут в городе. Мгновенно собравшись, мы вышли на улицу, поймали такси и поехали в центр.

Выгрузившись на Невском, по просьбе Кристины зашли к ее знакомым — взяли напрокат вульгарные, но забавные костюмы. Я — черное виниловое платье с фартуком и чепчиком, Саша — золотой лифчик в виде конусов, черные шорты, ошейник с шипами и напульсники. Послонявшись по магазинам, купили мне чулки с кружевными подвязками, Саша выбрала колготки в сетку и еще — кучу косметики.

Потом за нами увязались два пижона — Антон и Алексей. Они так намеренно сверкали часами «Патек Филлипп», что Саша сказала: «Дай поносить, я отдам, Чесслово, — я адрес свой оставлю», но они не поняли юмора. Мы раз пять объяснили, что туристическим маршрутом не пойдем, что в город приехали как финны — пуститься во все тяжкие, а когда они седьмой раз вернулись к теме «Питер — не Москва», мы от них слиняли.

На углу Малой Садовой нас ждала пара — высокая девушка с русыми волосами до пояса и полный молодой человек с коричневой шевелюрой. Они бросились на Сашу, шумно поздоровались со мной, усадили нас в джип, и мы — на отвратительной скорости — помчались по Питеру.

— Ну вот куда он прет, а? — досадовал Илья, чуть не въехав в бок «девятки».

— Слушай, а ты не думал, — спросила я, — что он тебя просто не заметил? Ты же несешься со скоростью звука.

Вообще-то мне уже минут пять — длившихся вечность — хотелось его придушить. Меня тошнило от страха: Илья ехал, как камикадзе, увиливая от столкновений лишь по счастливой случайности.

— Кто не рискует, не пьет, — ответил он, посигналив троллейбусу.

— За рулем? — вылетело из меня вместе с визгом: мы уперлись в задницу «мерседеса».

— Ты не волнуйся, — успокоила меня Таня. — Илья отлично водит машину.

«Дура!» — подумала я с ненавистью, но вслух промямлила:

— А, ну тогда да…

Квартира у них была ого-го. Все так чистенько, современно, уютно и разумно дорого, что как-то даже неловко становилось. «Здесь обитает молодая, благополучная семья Без Финансовых Затруднений!» — уверяла квартира. Хотелось где-нибудь обнаружить использованный презерватив или позавчерашнюю обглоданную куриную ногу, чтобы развеять этот миф. Таня с Ильей мне не особенно понравились: что-то в них было «не то» — какое-то нарочитое превосходство. Они так старательно упоминали своих знакомых — известных музыкантов, актеров, продюсеров, писателей, какого-нибудь Полянского: «Как, ты не знаешь, кто это? это же владелец «Домроста»! он теперь у вас в Москве строит элитные дома и бизнес-центры!»… что от такого обилия знаменитостей становилось дурно.

Как мне потом настучала Саша, Танин папа был директором