Грани матрицы - Евгений Гаркушев

Мы с завхозом брали свои электромопеды – мотороллерами называть эти средства передвижения язык не поворачивался – и ехали в нужный квадрат станции. Там мопеды ставили и исследовали территорию пешком.

Иногда в наших прогулках-обследованиях участвовала Надя, но большую часть дня она все же занималась домом: следила за монтажом бассейна и тренажерного зала, обустраивала кухню, закупала продукты и налаживала компьютер. Может быть, в ее должностные обязанности входило следить за мной только в нерабочее время. Или она была уверена, что от Антоныча я никуда не денусь.

За два дня, что я изучал подведомственную территорию, завхоз успел сообщить мне массу полезной информации.

Я напрасно беспокоился, не трудно ли будет передвигаться на мопедах в условиях полярной ночи и глубокого снега. Поскольку энергодефицита на станции не наблюдалось и не предвиделось, проблема решалась просто и изящно. Все асфальтовые дорожки на станции и в поселке были с электрическим подогревом. Отдельные контуры начинали включать даже в конце лета и весной, когда по ночам случались заморозки и дорожки обледеневали. Осенью дорожки грелись постоянно, а зимой сверху ставили легкие пластиковые тенты. Они не сохраняли тепло так, как стены в жилище, но, учитывая постоянный подогрев, температура в галереях не опускалась ниже десяти градусов тепла. Для мотороллеристов такая атмосфера вполне приемлема.

Сейчас, в конце июля, нас не беспокоили ни снегопады, ни заморозки. После жаркой Москвы здесь стояла приятная прохлада. Только донимали комары. Особенно если, выходя из дома, ты забывал намазать руки, лицо, а заодно и остальные части тела, до которых настырным насекомым легко добраться сквозь тонкую ткань рубашки или брюк.

Наши инспекции показали, что оборона станции была организована неплохо. Даже хорошо. Я слабо понимал, зачем представители спецслужб или совет директоров ГигаТЭЦ решили нанять меня. Причем на таких выгодных для меня условиях. Да еще затратив бешеные деньги на мое воскрешение из состояния странной безнадежной болезни, в котором я якобы находился.

На ГигаТЭЦ существовало несколько линий обороны. О четырехметровой бетонной стене я уже рассказывал. На стене было закреплено несколько рядов колючей проволоки под напряжением в три тысячи вольт. Перелезть через стену, даже используя спецсредства, представлялось маловероятным. Помимо этого под стеной на всем ее протяжении были установлены датчики колебаний почвы. Если где-то пытались осуществить подкоп, об этом сразу же поступал сигнал на командный пункт.

Впрочем подкоп был трудноосуществимым мероприятием. Начинать его следовало метров за тридцать до стены – лес перед первой линией обороны был вырублен, по всему периметру установлены камеры и датчики движения. Углубляться минимум на пять метров – иначе ход уперся бы в железобетонный фундамент или металлическую сетку, заглубленную в землю специально для такого случая. И выходить на приличном расстоянии от стены. Потому что с другой стороны ограды также был вырублен лес и установлены датчики движения.

Просеки перед и за стеной простреливались несколькими крупнокалиберными пулеметами. Кроме того, охрана могла запросить огневую поддержку со спутника. Высокоточный и мощный лазерный пучок способен был испепелить нарушителя и днем и ночью. К тому же спутники и в автоматическом режиме контролировали пространство вокруг ГигаТЭЦ.

Перелететь через стену, используя планеры, вертолеты, парапланы и прочую технику, тоже казалось невозможным. Точнее, если бы злоумышленник поднялся метров на пятьдесят вверх, направленные датчики движения его бы не засекли. Но тогда он непременно попал бы в поле зрение радара, установленного на вышке и контролировавшего окрестности в радиусе шестидесяти километров. И в ход опять пошли бы пулеметы или спутниковый лазер.

Помимо радара на крыше ГигаТЭЦ были установлены современный зенитно-ракетный комплекс с радиусом поражения пятьдесят километров и несколько крупнокалиберных зенитных пулеметов, в качестве разгонной силы для пули использовавшие не давление газов сгорающего пороха, а тщательно откалиброванное переменное магнитное поле. Пулеметы накрывали пространство в радиусе двух, а то и трех километров вокруг станции. Еще один пулемет стоял над воротами, другой прикрывал жилой поселок.

Непосредственно ГигаТЭЦ была обнесена «ближним забором», еще одной стеной высотой в пять метров. Собственно, это был даже не забор, а внутренняя территория станции. Но и там, где служебных помещений не было, стены все равно поставили – для упрощения линии обороны. За «внутреннюю ограду» сначала не хотели пускать даже меня со всеми пропусками. Пришлось вызывать начальника охраны Смита.

Любопытно, что в первое время после нашего знакомства Смит смотрел на меня с подозрением, но, когда понял, что вмешиваться в его работу я не собираюсь, потеплел.

Охранников на ГигаТЭЦ служило в общей сложности человек сто. Дежурили по двадцать человек в смену. Большинство – иностранцы, которые и русского языка не знали. Трое – на одних воротах внешней стены, трое – на других. Пять человек – на радаре и на пулеметах. В их обязанности входило и обслуживание зенитно-ракетного комплекса, и наблюдение за «тревожным пультом». Двое охраняли единственные ворота в «ближнем заборе». Еще восемь человек патрулировали, разъезжая на бронированных джипах с внешней и внутренней стороны стены, проверяли всю территорию и внутренние помещения станции.

Сила невеликая, но экипированы охранники были отлично. Им нужно было только поднять тревогу. По сигналу еще двадцать человек оперативного резерва ударной группой прибывали на место происшествия. Резервом являлись те же самые охранники из других смен, дежурившие в «пассивном» режиме. Они могли делать все, что заблагорассудится, но не имели права покидать территорию станции и обязаны были не позднее чем через десять минут после получения сигнала прибыть на точку сбора. Учебные тревоги проводили регулярно, штрафы и премии назначались по их результатам.

А через двадцать – тридцать минут после возникновения нештатной ситуации к станции должны были подтянуться военно-полицейские силы из Печоры. Поэтому угроза вторжения на станцию, а тем более ее захвата представлялась более чем иллюзорной.

На полицейском участке в Печоре внимательно отслеживали передвижения всех военных и гражданских лиц. Благодаря наличию у каждого гражданина поискового чипа это было не слишком трудно, а закон разрешал сканировать чипы в особых зонах, к разряду которых относилась и Печорская ГигаТЭЦ.

Помимо боевых спутников, державших под контролем территорию в радиусе пятидесяти километров вокруг станции, два американских спутника-разведчика, сменяя друг друга, отслеживали обстановку на ближних подходах к Печоре – километрах в трехстах вокруг. Даже если бы станцию решило захватить и национализировать правительство, это оказалось бы не так просто.