Пари на исцеление - Ольга Дмитриева

Кросман и Фултон уже бежали ко мне с холма. Учитель начал поднимать меня, а декан задумчиво обошел то место, где только что погасло сияние.

Стараясь не опираться на подвернутую ногу, я кое-как выпрямилась.

– Отличная работа, – похвалил Фултон, и я выдавила слабую улыбку.

Но Кросман неожиданно произнес:

– Работа, безусловно, отличная. Только боюсь, не ваша, леди.

После этого он щелкнул пальцами.

На миг поляну окружило яркое пламя. А затем из-за дерева выскочил взъерошенный Адам. Мое сердце ушло в пятки, а декан поманил парня к себе.

Тут до Фултона начало доходить:

– Вы… Вы всего лишь прикрывали огненную магию водной?! Значит, в прошлый раз, на зачете…

Парень остановился в двух шагах от нас и невозмутимо кивнул:

– Да. Это был я.

Кросман мрачно спросил:

– Вы хоть понимаете, что сделали, молодой человек? Я попросил вас научить эту девушку некромантии, а не учиться за нее! За подтасовку результатов экзамена и внутреннего зачета вам грозит отчисление!

Адам и бровью не повел. Только сунул руки в карманы и ответил:

– Отчисляйте. Только, пожалуйста, зачтите Иви этот экзамен. А меня можете отчислять.

– Вы же лучший выпускник факультета… – обескураженно протянул Фултон. – Ваш отец будет вне себя… Такая блестящая учеба под угрозой. И все из-за какой-то первокурсницы.

Глаза Адама упрямо сверкнули.

– Не «какой-то», – возразил он. – Иви – самая лучшая девушка на свете. Пожалуйста, зачтите ей экзамен. А меня отчислите. Пожалуйста, господин Кросман!

Тут я нашла в себе силы отлепиться от Фултона и шагнула вперед.

– Что ты творишь? – возмутилась я. А затем повернулась к декану и продолжила: – Не слушайте его, он врет! Это я придумала такой план, Адам только его исполнил. Аннулируйте результаты зачета и поставьте мне заслуженную двойку. И за экзамен тоже! Адам ни в чем не виноват!

Парень шагнул ко мне и рыкнул:

– Спятила? Это ты сейчас врешь! Идея была моя целиком и полностью. А сегодня Иви вообще не знала, что я буду здесь. Она не разговаривает со мной с выпускного бала, это может подтвердить любой студент!

Я хотела высказать ему в лицо все, что о нем думаю. Но в этот момент забыла про подвернутую ногу и оперлась на нее. Лодыжку снова прострелила боль. Я ойкнула и покачнулась. Но вместо того, чтобы сесть в снег, упала в объятия Адама.

Парень подхватил меня и прижал к себе так крепко, что дыхание сперло.

– Прекрати, – попросил он. – Я же помогаю тебе.

В его голосе звучало отчаяние. Я набрала в грудь воздуха, но мне снова не дали вставить слово. На этот раз Фултон внезапно протянул:

– А в доме Аркинсона-то ты сама справилась с заданием. Фейн в тот день был на тренировке по магболу.

Кросман теперь тоже смотрел на нас скорее задумчиво, чем обвиняюще. Затем мужчины обменялись взглядами, и Фултон что-то черкнул в ведомости.– Ну… Да, – озадаченно пробормотала я, не понимая, куда он клонит, и при чем здесь хозяин костяных собачек.

– Леди Ламбертс, ставлю вам тройку, – сообщил он.

Я ждала, что декан возразит. Но тот эхом повторил:

– Да, тройка. А с вами, господин Фейн, мы поговорим завтра. Сейчас проводите девушку в лечебницу.

С этими словами они развернулись и пошли прочь, оставляя меня в объятиях Адама. Я проводила их взглядом и подняла ошалевший взгляд на парня. А тот, недолго думая, впился в мои губы поцелуем.

Я безропотно позволила ему ласкать горячим языком мой приоткрытый рот. В ответ на каждое прикосновение изнутри поднималась волна жара. Холода я больше не чувствовала. Меня грели теплые руки Адама и поцелуй.

Тут я забылась. Оперлась на больную ногу и зашипела. Адам выпустил мои губы, а затем молча подхватил меня на руки.

– Что ты делаешь? – вяло запротестовала я.

– Несу тебя в лечебницу, – невозмутимо произнес он, шагая по вычищенным дорожкам учебного кладбища.

– Не нужно никакой лечебницы! Я справлюсь сама, только помоги дойти до общежития.

Намек о том, что я хочу идти сама, парень проигнорировал. А я не стала протестовать и вместо этого спросила:

– Зачем ты это сделал? Тебя могли отчислить. Все еще могут!

– И пусть! – ответил он. – Я люблю тебя, Иви. Я совершил ошибку, когда ввязался в этот спор. Если за нее придется заплатить отчислением… Что ж, так тому и быть. Только бы у тебя все было хорошо.

Его слова, конечно же, задевали самые тонкие струны моего сердца. Как и его поступок. Но пока я не могла выговорить ни слова. Только молча опустила голову ему на плечо и прикрыла глаза.

Общежитие встретило нас тишиной. Остальные студенты уже разбрелись по своим комнатам. Я не сразу поняла, что Адам прошел мимо нашего этажа и поднимается дальше.

– Эй, моя комната ниже, – напомнила я.

– А мы туда не идем, – сообщил парень. – У меня есть перевязочные материалы. Там тебе будет удобнее.

Я не нашла слов, чтобы возразить. Адам занес меня на пятый этаж и поставил возле двери в свои апартаменты. Разыскал в кармане ключ и открыл дверь. Затем снова подхватил меня на руки и  занес в комнату.

Но вместо того, чтобы опустить на диван, парень прошел дальше. Мы оказались в спальне. С величайшей осторожностью парень опустил меня на свою кровать.

Нужно было возражать, но язык словно прилип к небу. Я отстраненно наблюдала за тем, как парень суетится вокруг. Он включил свет, запер дверь и принес аптечку.

Пока он бегал за лекарствами, я стащила сапоги и теплые чулки. Ощупала ногу и пробудила магический импульс. К счастью, я оказалась права. Перелома удалось избежать.

– Растяжение, – сообщила я, накладывая разогревающую мазь.

Из груди Адама вырвался вздох облегчения. Когда я наложила фиксирующую повязку и подняла голову, то обнаружила, что он сидит рядом. Наши лица снова были непозволительно близко.

– Люблю тебя, – снова шепнул он, глядя мне в глаза. – Мне никто не нужен кроме тебя. Веришь мне?

– Верю, – шепнула я ему в губы. – Я тоже тебя люблю.

На этом моменте нам стоило все-таки разойтись по комнатам. Но когда студенты совершали умные вещи?

Адам снова целовал меня, горячо и страстно. А у меня не было сил, чтобы его остановить. Хотелось хотя бы на один день забыть обо всем и отдаться чувствам. Когда его пальцы осторожно начали расстегивать пуговицы моей блузки, я не протестовала. Он избавил меня от белья, а затем спустился дорожкой поцелуев к груди.

Тут я окончательно потеряла голову. Никто и никогда не делал со мной ничего подобного. Я и сама не