Сюрприз для отца-одиночки - Мелинда Минкс

моему полутвердому члену. Я подумываю о том, чтобы снова взять ее, но, судя по солнечному свету, льющемуся внутрь, времени у нас осталось немного. Я бы предпочел просто держать ее в своих объятиях и ощущать тепло ее кожи своей так долго, как только смогу.

У меня звонит телефон.

Все должны знать, что мне нельзя звонить, только если это не что-то очень важное.

Я со стоном хватаюсь за телефон. Сейчас без пяти восемь, но мне звонит мама Оливии. Мы договаривались, что я могу забрать Эмили после девяти, надеюсь, все в порядке.

— Да? — произношу я, хватая телефон и неохотно отодвигаясь от теплого тела Наоми, чтобы сесть.

— Тео, — говорит она. Это мама Оливии. — Я просила Эмили сказать тебе, но я просто хотела убедиться, что ты видел мое сообщение и...

Я слышу, как открывается дверь. Замок щелкает, и я слышу голос Эмили.

— Папочка?

«Бл*дь»

Я хватаю Наоми за плечо и шиплю ей в ухо.

— Эмили здесь. Укройся.

— Что? — бормочет она.

— Завернись в одеяло! — шиплю я.

Было бы лучше, если бы она оделась, но она никак не успеет проснуться, подняться и взбежать по лестнице на второй этаж до того, как Эмили увидит ее.

С другой стороны, у меня было несколько секунд в запасе.

Я голышом бегу к лестнице.

Глава 28

НАОМИ

Эмили здесь? Что?

Я полностью просыпаюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тео бежит голышом по лестнице.

Эмили уже дома. Нет, я...

Я оглядываюсь в поисках своей одежды... но вспоминаю, что из одежды у меня было только платье. И оно исчезло.

Последние слова Тео эхом отдаются в моей голове: «Завернись в одеяло!».

А потом я слышу голос Эмили.

— Папочка?

Черт, она действительно дома. Разве Тео не собирался ее забрать сам?

Мой разум все еще медленно работает после того, как я проснулась всего несколько секунд назад, но тот факт, что я голая на полу с Эмили, входящей в комнату, вызывает у меня выброс адреналина. Не то чтобы я могла что-то с этим сделать — я голая и завернутая в одеяло, как буррито.

— Наоми?

Я поднимаю глаза и вижу Эмили. Она выглядит очень смущенной.

— Почему ты лежишь на полу? — спрашивает она меня.

— Эм-м, — тяну я. — Потому что... у нас была ночевка.

— А не слишком ли ты взрослая для ночевок? — спрашивает она, наморщив лоб.

— Ты никогда не станешь слишком взрослым для ночевок, — говорю я.

— А где папа? — спрашивает она.

Я указываю на лестницу.

— Он спал наверху, а я захотела... спать здесь.

Затем я слышу шаги на верху лестницы, и Тео окликает:

— Привет, Эмили!

— Привет, папочка!

Она на мгновение забывает обо мне и смотрит, как Тео, спотыкаясь, спускается по лестнице в пижамных штанах и майке.

Он протягивает руки, чтобы обнять Эмили, и она обнимает его за талию.

— Брат Оливии попал в беду, — говорит она. — И ее маме пришлось пойти и накричать на него или что-то в этом роде. Она привезла меня, хотя терпеть не может ездить в горы. Думаю, что у него действительно реальные проблемы.

— Это круто, милая, — говорит он.

— Нет, не круто, он...

— Слушай, — говорит он. — Ты можешь помочь мне найти кое-что снаружи?

— Хорошо, — говорит она и снова смотрит на меня. — Почему ты заставил Наоми спать на полу? В следующий раз, если у вас будет ночевка, она может воспользоваться моей комнатой.

— Ах да, — говорит он, — хорошая идея, иди сюда, милая, мне нужна твоя помощь в саду.

— Ладно, — соглашается она.

— Иди, — говорит он, подталкивая ее к двери, — я сейчас выйду.

Как только она выходит на улицу, Тео наклоняется и шепчет мне:

— Я разложил кое-какие вещи для тебя на своей кровати. Надень их и выходи на улицу, как только оденешься.

Я киваю, радуясь, что она не пытается собрать воедино то, что произошло на самом деле.

Тео выходит на улицу, и когда я уверена, что дверь закрыта, я совершаю голозадый пробег вверх по лестнице, следуя по стопам Тео всего несколько минут назад.

Я вижу огромную футболку и какие-то спортивных штаны с регулируемой резинкой на поясе. Я надеваю футболку и подтягиваю штаны, закатав край штанин. Футболка, к счастью, темно-синяя, так что не будет слишком очевидно, что на мне нет лифчика.

Я хватаю пальто и застегиваю его, а затем выхожу на улицу в больших тапочках Тео. На самом деле они не по размеру, но я могу скользить в них, не отрывая подошв от земли. Солнце уже встало, и снег начал таять. Наши два снеговика поникли, и одна из рук у Снеговика-Девочки упала.

Я захожу в теплицу в саду и слышу, как Эмили спрашивает:

— Ты поцеловал ее в конце свидания?

Тео смотрит на меня и улыбается.

— Есть хорошая фраза, которую ты должна выучить: «не целуйся и не рассказывай».

— А что это значит? — спрашивает она.

— Это значит, что ты не должна говорить, целовалась ты с кем-то или нет, — отвечает Тео.

— А почему нет? — спрашивает Эмили.

— Это также означает, — говорит он. — Что мы не должны спрашивать людей, целовались они с кем-то или нет.

— Это скучно, — хмурится Эмили.

Она поднимает голову и замечает меня.

— Ты целовалась с папой?

— Тсс, — говорю я, прикладывая палец к губам и улыбаясь.

— Ой, — говорит она, надув губки. — Теперь ты тоже скучная. Папа забыл, что вся трава уже мертва. Он такой глупый.

— Кажется, я видела укроп в холодильнике, — смеясь, произношу я.

— О, — говорит Тео, глядя на меня снизу вверх.

— Да, — улыбаюсь я, — помнишь, я говорила тебе, что хочу испечь сегодня утром свое чудесное печенье с укропом.

— Верно, — говорит Тео, кивая и подыгрывая. — Не знаю, как я об этом забыл.

Мы возвращаемся в дом, и я начинаю печь печенье. Это один из моих самых простых рецептов. Люди думают, что делать печенье с нуля — это гораздо больше работы, чем есть на самом деле. Когда дело доходит до этого, любое тесто, которое вы должны сделать, в котором не нужно использовать дрожжи или тратить время на выстаивание и подъем, довольно чертовски легко.

Я разогреваю духовку и занимаюсь тестом, пока Эмили рассказывает Тео о ночевке.

— Поэтому я сказала Оливии, что лучше буду кошкой, чем собакой, потому что я могу спрыгнуть с крыши и не пострадать.

— Но не со слишком высокой, — говорит Тео.

— Да, — соглашается Эмили, — но в любом случае Оливия хотела быть собакой, потому что ей больше нравятся собаки, и