Серебряные яйцеглавы - Фриц Лейбер

28

Девушка побледнела, а Гаспар попытался было оттолкнуть Зейна, но захваты замерли на некотором расстоянии от шеи няни.

— Для вас будет гораздо лучше, если это окажется лишь неудачной шуткой, — продолжал робот ледяным тоном. — Изменять личностные схемы робота, чтобы повлиять на его поведение, — вдвое хуже, чем хирургия на человеческом мозге, не говоря о том, что она намного проще. Личность робота очень легко изменить, поэтому он инстинктивно защищает ее изо всех сил. — Зейн опустил захваты. — Простите, если я напугал вас, — произнес он уже более мягким тоном, — но я должен был выразить свои чувства по этому поводу. А теперь, умоляю вас, дайте мне совет.

— Ну… э-э… я не знаю, Зейн, — неуверенно начала няня Бишоп, мимоходом бросая на Гаспара взгляд, выражающий, как ему показалось, скорее раздражение, чем испуг. — Так сразу… э-э… вы с мисс Блашес вряд ли подходите друг другу, хотя по опыту людей можно судить, что сильный блестящий муж и красивая глупая жена великолепно уживаются вместе, но я не знаю, насколько это правда. Психометрист Шарон Розенблюм говорит, что разрыв в коэффициенте интеллекта должен быть не менее тридцати пунктов. Гаспар, может, твой опыт прольет на это больше света? Насколько глупа Элоиза Ибсен?

Сделав вид, будто последний вопрос его не касается, что, правда, не совсем удачно вышло и придало ему глуповато-надменный вид, Гаспар поинтересовался:

— Не хочу показаться грубым, Зейн, но в твои намерения по отношению к мисс Блашес входит и брак?

— Я не безгрешен, — признался Зейн, — но отвечу: да. Между нами, многие роботы ведут весьма беспорядочную жизнь. И клянусь святым Генри, кто может винить их в этом? Однако я не такой. Я считаю отношения неполными и неудовлетворительными, если нет продолжительности на уровнях мысли, чувства, действия — короче, всей жизни в целом.

Первая мысль Гаспара была настолько по-детски порочна, что даже немного удивила его. А подумал он о том, что теперь, когда Каллингема убрали с дороги, а больше никто, кроме, очевидно, Зейна Горвлекательная до безумия, но доктор Вольфрам всегда бросает ее ради Блэнды, своей золотой подруги.

— Зейн, — осенило девушку, — а не приходило ли вам в голову, что она умышленно старается выглядеть глупее? Женщины-роботессы иногда прибегают к такому приему, чтобы подольститься к человеку, который их интересует.

— Вы думаете, это возможно? — возбужденно спросил Зейн. — Клянусь святым Хенком, это так! Огромное спасибо, няня! Мне будет над чем поразмыслить.

— Пожалуйста. Я бы не очень беспокоилась и по поводу ее второго недостатка. Во всяком случае, древняя мудрость учит, что самые пуританские женщины оказываются потом самыми сексуальными, иногда даже чересчур. О Боже, время перевернуть мою братию и поменять соединения.

Девушка стала переставлять серебряные яйца с полки на полку, пристраивая их даже на большом столе, который находился в комнате. Во время этой процедуры она старалась наклонять яйца под каким-нибудь иным углом.

— Для чего вы это делаете? — удивился Гаспар.

— Изменяю давление в мозговых тканях и придаю немного разнообразия, — бросила няня через плечо. — Увы, это одно из правил Цуки.

— А, Цукерторт?

— О да, мистер Дэниел Цукерторт разработал целый свод правил, регулирующих уход за мозгами, их отношения друг с другом. Можно сказать, это своеобразная библия «Детской», как мы еще называем эту комнату. И поскольку у нас не было летальных случаев — которых и не должно быть, — нервные ткани, согласно Цуки, практически бессмертны. Нетрудно догадаться, что мы строго придерживаемся каждой буквы этой библии.

Зейн Горт, какое-то время очень внимательно наблюдавший за девушкой, несколько неуверенно предложил:

— Извините, но… не могли бы вы дать мне подержать одно?

Няня Бишоп порывисто обернулась, и лицо ее расплылось в улыбке.

— Отчего же, конечно, — просто сказала она, вручая роботу серебряное яйцо, которое в тот момент держала в руках.

Зейн прижал его к стальной груди и, тихо гудя, застыл как статуя. Вся эта сцена производила по меньшей мере странное впечатление, но Гаспар неожиданно поймал себя на том, что у него из головы не выходят загадочные слова Зейна о воспроизводстве роботов. Родить роботу роботенка, зачав и выносив его, подобно биологическим существам, в собственной утробе, казалось верхом невозможного или, во всяком случае, пределом инженерного абсурда, и все же…

— Если бы робот и человек могли жить вместе, — мягко произнес Зейн, — их отпрыск вполне мог бы быть таким, ну, хотя бы в начальной стадии, как вы думаете? — И он начал нежно укачивать яйцо, напевая колыбельную Шуберта.

— Хватит уже, — решительно и вместе с тем обеспокоенно заявила няня Бишоп. — Вы же знаете, что они вовсе не дети, а очень старые люди.

Зейн кивнул и осторожно, под наблюдением няни, водрузил яйцо на черный воротник-подставку. Взгляд робота блуждал по полкам, уставленным другими яйцеглавами.

— Старики или дети, они все равно выглядят как мост между человеком и роботом, — печально изрек он, — если только…

Тут послышались нечленораздельные крики, визг и топот ног. Мисс Блашес стрелой влетела в Инкубатор. Неистово увернувшись от объятий Зейна, она в истерике бросилась к няне Бишоп, которая, морщась от боли, все же выдержала хватку алюминиевых рук.

За мисс Блашес проскользнул Поп Зенгвелл, размахивая своим кадуцеем и выкрикивая хриплым голосом:

— Изыди именем Анубиса! Никаких роботов-репортеров!

— Зенгвелл! — властно окликнула няня Бишоп. Бородатый старец дернулся, будто рыба, пойманная на крючок — Убирайся отсюда, — ледяным гоном приказала девушка, — пока воздух не пропитался твоим перегаром, а спирт не отравил яйцеглавов. Это не робот-репортер. У тебя просто белая горячка. Зейн, вы забыли закрыть внутреннюю дверь.

— Извините.

Поп Зенгвелл моргнул, пытаясь разглядеть что-нибудь, глаза его превратились в щелки.

— Но, мисс Бишоп, — заскулил он, — только вчера вы приказали мне выслеживать роботов-репортеров… — Его голос становился все глуше по мере того, как он переводил взгляд с лица няни Бишоп на тело мисс Блашес. Казалось, он только сейчас увидел роботессу.

— На этот раз розовые роботы! — в отчаянии застонал Зенгвелл и, вынув из бокового кармана огромную фляжку, сделал вид, будто выбрасывает ее, но вместо этого поднес к губам и выскользнул обратно в приемную.

Няня Бишоп оторвалась от мисс Блашес.

— Возьмите себя в руки, — резко сказала она. — Что случилось в Рокет Хауз?

— Насколько мне известно, ничего, — обиженно ответила розовая роботесса. — Просто этот пьяный старик напугал меня.